«Адъютант его превосходительства». Сценарий И. Болгарина, Г. Северского. Режиссер-постановщик Е. Ташков. «Мосфильм», творческое объединение «Телефильм», 1969.
Рецензия из архива журнала «Искусство кино»:
«В литературе, в кинематографе в последнее время возрос интерес к детективу. Мы имеем в виду, разумеется, не те скороспелые ремесленные поделки, что множатся, как грибы после дождя, речь идет о серьезных творческих попытках шире обратиться к возможностям жанра, которые до сих пор нередко использовались весьма неполно, односторонне.
Может быть, особенно наглядно эта односторонность проявляется тогда, когда в ловком, изощренном сюжетосложении кинематографисты видят основной, если не единственный смысл своей работы, прочие же аспекты ее уходят на глубокую периферию авторского внимания. Проявляется незаурядная изобретательность, придумываются головокружительные повороты, запутанные ходы, что должны до поры до времени скрыть истинную расстановку сил и действительную роль каждого героя в развитии событий. А зритель, поначалу заинтригованный, постепенно теряет интерес к этим головоломкам и хитросплетениям и испытывает в лучшем случае легкое и достаточно праздное любопытство: ну, чем-то еще меня попытаются огорошить...
Авторы всем поступились ради напряженности, динамики фабулы — и не достигли цели, ибо в качестве этой цели выбрали то, что может быть лишь средством, хотя и чрезвычайно действенным. Целью же искусства может быть только человек, его духовное, нравственное состояние, его взаимоотношения с миром. В теории это аксиома, на практике ею нередко пренебрегают. Когда время и люди становятся антуражем, назначение которого как-то разнообразить сюжет; когда герои, живущие в разных странах и в разные годы, оказываются одинаково похожими на ковбоев Дикого Запада; когда в традиционно кинематографическом супермене нужно угадывать советского разведчика времен Великой Отечественной войны — интерес к жанру оказывается сильно поколебленным. И нетрудно понять тех, кто, узнав о новой премьере детективной картины, недовольно ворчит: ну вот, дескать, очередной детектив, сколько можно... А очередной детектив оказывается «Мертвым сезоном», и мы волей-неволей вынуждены задуматься о том, сколь бесперспективно не только для художника, но и для зрителя стереотипное мышление...
О «Мертвом сезоне» писали много, напомню главное: фильм показал жизнь разведчика не как каскад эффектных приключений, а как работу напряженную, изнурительную. Показал человека, который несет на своих плечах бремя этой работы и не сгибается под его тяжестью, не только потому, что он блистательный мастер своего дела, но и потому, что он патриот своей Родины, живущий по ее высоким нравственным законам. В фильме немало острых ситуаций, тщательно продуманных и мастерски воплощенных, однако существуют они не сами по себе, а прежде всего раскрывают героя на пределе интеллектуального духовного напряжения.
Или другой пример — роман Юлиана Семенова «Семнадцать мгновений весны». Книга, повествующая о последних месяцах Великой Отечественной войны, о попытках главарей фашизма уйти от возмездия и о том, как во многом благодаря усилиям советских разведчиков попытки эти были нейтрализованы, сведены на нет,— при всей сложности, необычности событий оставляет впечатление непридуманности, достоверности. Автор доверился действительности, и по силе, непримиримости столкновений добра и зла, по резкой, напряженной динамике борьбы действительность эта оказалась богаче любой фантазии. И что самое важное: детективная форма отнюдь не мешает, напротив, помогает автору острее ставить важные идейные, этические проблемы.
В частности, такую: на исключительной во всех отношениях работе, какой является разведывательная, кому надлежит быть и к т о преуспеет больше — циничный, холодный профессионал, пусть опытный и талантливый, или человек, ни при каких обстоятельствах не способный поступиться душевной щепетильностью? И всей художественной логикой вещи писатель доказывает, что человек, способный на то или иное вероломство, однажды чего-то таким вероломством добившись, в конце концов оказывается в полной внутренней изоляции, и это мучительно для любого и гибельно для разведчика, действующего в стане врагов, где каждый единомышленник, каждый даже робко сочувствующий на счету и взаимное доверие, взаимная товарищеская преданность совершенно неоценимы. Идет поединок не только нервов, выдержки, воли, идет поединок душ. Победителем выходит тот, чья порядочность, моральная прочность притягивают к нему все здоровое, честное, не замордованное фашистской пропагандой.
Проблему соотношения профессионализма, умелости и душевной бескомпромиссности, проблему, что не раз становилась предметом искусства, писатель рассматривает в предельно обостренной, наглядной жизненной ситуации. В ситуации детективной, обусловившей неожиданные и яркие художественные решения.
В ряду произведений, интересно и эффективно использующих многообразие возможностей детективного жанра,— пятисерийный телевизионный фильм «Адъютант его превосходительства», новая картина мосфильмовского объединения «Телефильм». Начал же я с «Мертвого сезона» и «Семнадцати мгновений весны» потому, что создатели новей ленты исходили из тех же принципов, по-своему, с точным учетом телевизионной специфики претворяя их в жизнь, развивая и углубляя.
Картина разнопланова, это, если можно так определить, телевизионный детективный роман. В нем много сюжетных линий, много переплетающихся человеческих судеб, которые вдруг расходятся, когда, казалось, соединились прочно, надолго, расходятся, чтобы потом сойтись в самый неожиданный момент и в самом неожиданном месте. Почти все завязки приходятся в банде батьки Ангела, которого сочно, «вкусно», хотя и не добавляя каких-то принципиально новых красок к достаточно традиционному образу, играет А. Папанов. В темном погребе, где держат арестованных, в ожидании смертного конца оказались вместе красные и белые офицеры (при этом один из белых вовсе не белый, а чекист, посланный на подпольную работу в штаб генерала Ковалевского).
Все, казалось бы, равны перед лицом слепой, заведомо аморальной силы, и хочешь не хочешь, приходится общаться, и красный командир Сиротин заботливо перевязывает раненого поручика... И никто не струсил, каждый оказался солдатом и был готов достойно принять смерть. Но вот тягостное вынужденное бездействие взрывается, ритм картины резко' меняется. Благодаря находчивости капитана Кольцова (он и есть Тот самый чекист, главный герой фильма, его играет артист Ю. Соломин) заключенным удается вырваться на волю. Это очень выразительная сцена: замедляет ход тачанка, ушедшая от преследования бандитов, и тесно прижавшиеся друг к другу люди, только что ощущавшие себя как нечто единое, цельное, вдруг осознают, что они — смертельные враги и не могут — не могут! — быть вместе больше ни минуты.
Эти кинокадры как бы вводят в атмосферу сложнейшего времени, когда многое перемешалось, спуталось, и в хитросплетении судеб и событий каждый должен сделать свой выбор — найти свою судьбу, свою жизненную дорогу. Весь вопрос в том, совпадет ли эта дорога с подлинными интересами родины, не пойдет ли она — вольно или невольно — поперек им. И никто не станет учитывать, готовился ли ты к своему решению или необходимость его застала тебя врасплох. В итоге жизнь спросит со всех одинаково.
В фильме «Адъютант его превосходительства» перед необходимостью решения наряду со взрослыми оказывается мальчик, Юра Львов. Юру играет Саша Милокостый, и он вполне на месте в ровном, сильном актерском ансамбле ленты. Сын полковника царской, а после — белой армии, он попадает в самую гущу, в самый водоворот событий. Люди батьки Ангела убивают его мать, потом мальчишка оказывается в отряде красных, потом — в Киеве, занятом красными, но в семье родственников, прямо причастных к подпольному контрреволюционному центру. Во второй половине картины мы видим Юру у белых, под личным покровительством генерала Ковалевского, но и здесь судьба сталкивает его с большевиком Кольцовым... Сценарий выстроен так, что почти все его решающие события как бы проходят через сознание, через душу Юры Львова.
Воспитанный в традициях дворянской чести, гордый, аристократически надменный, он сразу же возненавидел подонков-ангеловцев, а заодно и красных. В ожидании пули Юра исступленно кричит большевику Красильникову: «Бандиты, бандиты вы все!». Очень многое перепутано в голове Юры, и он долго романтизирует белую идею, долго не сомневается в ее правоте. Но одного существенного качества у мальчика не отнимешь — он обладает чутьем к человеческой порядочности и благородству, пытается непредвзято смотреть вокруг и делать выводы из увиденного.
А видит он, что среди людей, приверженных идее, в которую верил, за которую погиб его отец, полковник Львов, оказалось слишком много мерзавцев. Разумеется, мерзавцы примазываются и к правому, и к святому делу и, случается, благоденствуют при нем (нет правил без исключений). Но все-таки, если дело действительно право и свято, оно самим существованием своим противостоит этим мерзавцам, мешает им, выводит их на чистую воду. Здесь же, на Юриных глазах, происходило другое. Идея белого лагеря уже не могла привлечь себе на службу достаточного числа людей порядочных, вследствие чего приходилось прибегать к услугам всяческого отродья, а ведь это верный признак того, что сама идея изжила себя, барометр, который отмечает все изменения в атмосфере, отсюда Юрины колебания, нарастающие сомнения в прежних своих привязанностях. И когда сомнения и колебания эти достигают наивысшей точки, в жизнь мальчика прочно входят генерал Ковалевский и его адъютант капитан Кольцов.
Ковалевского играет В. Стржельчик, и его актерская работа заслуживает высокой оценки. Тяжелая, усталая походка, умный, понимающий взгляд исподлобья, благородная, достойная сдержанность, которая редко-редко, только в очень уж тяжелые минуты прерывается горечью, сарказмом и гневом: «Наступать не тогда, когда наступление подготовлено и созрело, а к обеденному столу. Даже если мы ухлопаем несколько тысяч солдат». И вы понимаете, что горечь эта и сарказм явились не вдруг, родились не только вследствие бездарного приказа командующего, что в глубине души они зреют уже давно, и требуют выхода, и подавляются усилиями незаурядной воли.
Многие годы безупречной службы, и отвага, и мужество, н воинские подвиги — для того, чтобы под конец ощутить: все это, может быть, бессмысленно, зря. То, чему отдал жизнь, мельчает, расползается на глазах, в борьбе за существование откровенно компрометирует себя. Он в общем-то одинок среди своих, этот честный боевой генерал Ковалевский, он видит кругом слишком мало людей, искренне озабоченных судьбами родины, в очень немногих находит душевную опору, человеческий отклик. Капитан Кольцов оказывается одним из таких немногих.
Молодому чекисту нужно целиком перевоплотиться в белогвардейского офицера, чтобы здесь, в самом вражеском центре, в штабе белой армии, ему доверяли сверхответственные поручения.
Артист Ю. Соломин убедительно показывает, как Кольцов делает это, одновременно не утрачивая себя, собственной личности. То есть Кольцову, конечно, приходится притворяться, вести себя применительно к обстоятельствам, но вот любопытная вещь: менее всего ему нужно было притворяться для того, чтобы вызвать интерес и симпатию Ковалевского. Генерал, конечно, не подозревал, с кем имеет дело, ибо как профессионал, мастер своего дела Кольцов оказался на высоте. И одновременно Ковалевский проницательно угадал в молодом офицере человека нравственного, благородного и за эти отнюдь не притворные, не наигранные, а реальные человеческие качества искренне его полюбил. Кстати сказать, в фильме не случайно подчеркивается: к любимцу генерала многие в штабе относятся прохладно, неприязненно, и не только потому, что он любимец, будто бы обошедший других, выскочка, но и потому, что интуитивно чувствуют в нем недоступный им самим человеческий уровень. И когда Ковалевский узнает, что один из немногих порядочных людей в его окружении самоотверженно служит не белой, а большевистской идее, это еще больше, еще сильнее надламывает генерала.
Преданность своего героя революции авторы фильма и актер Ю. Соломин раскрывают отнюдь не в декларациях, а прежде всего в поступках, выражающих его личность, его идейные и нравственные убеждения. Адъютант его превосходительства показан в той действительно сложной и опасной работе, что каждодневно и каждочасно связана со смертельным риском, с угрозой неожиданного разоблачения и провала. Работа эта требует не просто «ловкости рук» и лихой смелости. Она требует незаурядного ума, тонкости, такта истинного политика и стратега.
Кольцов у Ю. Соломина не абстрактный «сверхгерой», он целиком в своей эпохе, в своем времени; он тот самый боец, от умения и мужества которого во многом зависит судьба революционного дела. Он не демонстрирует, как это подчас бывает в наших детективных лентах, свои эффектные подвиги, он скромно н достойно выполняет свой долг, но выполняет так, что это и является самым высоким человеческим подвигом. Героизм Кольцова в фильме не афишируется громогласно, он раскрывается в самом ходе событий, в трудных обстоятельствах борьбы. И последние эпизоды ленты, когда Кольцов идет почти на верную смерть, чтобы довести до конца важную, но по нелепой случайности оказавшуюся под угрозой срыва операцию, которая должна была вывести из строя эшелон с иностранными танками,— эпизоды эти достойно завершают героическую биографию смелого чекиста, верного сына партии. Ю. Соломин сумел создать убедительный героический и в то же время по-человечески привлекательный характер.
Итак, генерал Ковалевский, его адъютант и Юра Львов, который вынужден выбирать, уже зная, что капитан Кольцов совсем не тот, за кого себя выдает. События обострили наблюдательность мальчика. Он замечал многое. Замечал, в частности, как страдает от своего одиночества на людях Ковалевский, замечал и то, что у Кольцова в обстоятельствах, крайне затрудняющих человеческое общение, находились верные друзья, единомышленники. И хотя Ковалевский куда ближе ему и по положению и по воспитанию, он выбрал из этих двух хороших, честных людей Кольцова. И этот выбор был первым, но важным, ответственным шагом к осмыслению, приятию той идеи, ради которой жили и умирали Кольцов, Красильников и другие большевики-ленинцы, встретившиеся Юре Львову в начале его жизненного пути.
Я попытался рассказать здесь о том основном человеческом содержании, которое авторы фильма «Адъютант его превосходительства» сумели воплотить в своем фильме — сумели благодаря детективной форме, а не вопреки ей. При всей динамичности, напряженности, остроте действия в картине нет (или почти нет) искусственных нагромождений, осложнений и поворотов, которые были бы введены.ради занимательности как таковой, ради поддержания чисто событийного интереса и не помогали бы познанию человеческих характеров. В фильме много действующих лиц, однако мало чисто служебных фигур, даже эпизодические персонажи, как правило, наделены индивидуальностью, которая в одних случаях лишь намечена, а в других — дана подробно.
Это внимание к человеческому характеру, умение полнее раскрыть героя с помощью острых и сложных сюжетных ситуаций стали своего рода хорошей традицией в работе над многосерийными телевизионными фильмами, первые опыты создания которых получили заслуженное признание телезрителей.
Авторы фильма «Адъютант его превосходительства» не увлекаются слежками, погонями, перестрелками, вообще — сценами сугубо зрелищными (хотя они есть и сделаны вполне достойно). Режиссер Б. Ташков и оператор П. Тернсихоров больше думают о том, как добиться внутреннего контакта зрителей с происходящим на экране, поэтому в фильме много крупных планов, приближающих к нам лица, глаза актеров, помогающих проникновению в глубь характеров. У меня нет возможности сказать обо всех актерских удачах, назову самые бесспорные из них: это В. Козел — полковник Щукин, Б. Ташков — чекист Лацис, Е. Шутов — большевик Красильников, В. Павлов — бандит Мирон.
Есть ли издержки, отклонения от единого принципа, общего стиля? Есть, конечно» И сюжетные натяжки — к ним я отношу, например, и историю с чудесным спасением помогавших Кольцову железнодорожников, и мало мотивированное появление в штабе белых одного из подпольщиков, необходимое только для того, чтобы его случайно узнал Юра и понял, кто и зачем ходит к адъютанту его превосходительства. И актерские «номера» — скажем, эстрадно-концертное, выпадающее из общей тональности исполнение Б. Новиковым роли ювелира.
Упреки можно было бы умножить, но, в сущности, все они сводятся к одному: авторы проигрывают там, где изменяют себе, подпадают под власть дурных канонов приключенческого фильма» (кинокритик К. Щербаков, 1970).
Это рецензия из архива журнала «Искусство кино»: Щербаков К. В ситуации детективной… // Искусство кино. 1970. № 8. С. 54-60.