Кандидат философских наук, научный сотрудник сектора социальной эпистемологии Института философии РАН
Основная сфера интересов: эпистемология, наука, технологии и познание в социальном контексте, история и философия науки, история философии (позитивизм, аналитическая философия, прагматизм)
Что повлияло на Ваше решение стать ученым?
Мое первое письменное произведение - текст песни. Вдохновением для него послужили стихи Булата Окуджавы. Я нашла их дома напечатанными на желтой, постаревшей бумаге формата А4, с помощью машинки. Дело было еще до начала моего обучения в школе. Потом долго думала, кем мне быть. Примерила на себя много профессий. Но всегда нравилось что-то писать - песни, стихи, шутки, заметки для молодежной газеты. Любила читать зарубежную классику, кроме школьной программы и отечественной литературы. Не прошла мимо Гете, Мольера, Гоголя и Достоевского. Только в старших классах мне подсказали: стоит попробовать философский факультет. Довольно скоро я решила, что выберу академическую карьеру, а философия - мое настоящее увлечение.
Почему выбор пал именно на философию / на исследуемую вами область философии?
Почему философия или, в частности, эпистемология? Именно она предмет моей специальности вместе с онтологией. Это следствие слишком многих интеллектуальных склонностей, а также игра случая и выбор профессии. Я изучала и учения о карме в буддизме, и семиотику Чарльза Пирса, и христианскую этику. Потом осознала, прежде чем сформировать любое мировоззрение, необходимо приобрести дисциплину ума, то есть понять его границы и области применения. Таким арбитром может быть только эпистемология. А в наиболее рационалистической и строгой форме теория познания развита внутри западной философии. Она ближе к результатам современной науки и преподает блестящие модели для мышления о мире. Философия всегда служила источником революций для моего мышления. Она поразила меня, когда я узнала о трансцендентализме, солипсизме, о логическом анализе языка науки, риторических приемах убеждения и интеллектуальных экспериментах. В Москве (сама я из Томска) настоящей находкой стала социальная эпистемология. Уже не как когнитивная ошибка или идол познания Бэкона, но в качестве конститутивной силы, неизбежного фона воображаемой картины мира. Знание не только говорит о свойствах предмета, расположенного во внешней реальности. Оно отражает характер субъекта познания. Сам субъект не обязательно является индивидом с универсальным набором когнитивных способностей. Носителем знания являются социальные группы и классы, культуры и субкультуры, психотипы и архетипы личностей, профессиональные и этнические общности. Они порождают плюрализм эпистемологий, несоизмеримость мироощущений, богатство и разнообразие общечеловеческой культуры. Против социологического релятивизма восставал Сокал, развязавший научные войны. Но его можно довести до крайней степени выражения как в конструктивизме Бергера и Лукмана или конвенционализме Кнорр-Цетины. А можно просто-напросто извлекать из научного знания пользу как сказали бы прагматисты и как Стив Фуллер обратился к изучению вопросов организации науки, или выбору наилучших способов производства новых идей. Если новые идеи создаются, значит, в обществе это кому-нибудь нужно.