«…лучшая принцесса своего времени и так любимая всеми», - так отзывался Брантом, писатель ХVIвека, об Елизавете Валуа. Судя по карандашному рисунку придворного художника Франсуа Клуэ, старшая дочь французского короля Генриха IIи Екатерины Медичи была не то чтобы красива, но довольно мила. Свои тёмные блестящие глаза и пухлые щёчки она явно унаследовала от матери-флорентийки, как и тонкий ум. Но, в отличие от Екатерины, у неё был мягче характер и больше такта в поведении. А ещё это была весёлая девочка – как видно по смешинке, притаившейся в уголке губ. Наверно, потому, что её портретировал старый знакомец Жанэ (прозвище от имени отца, Жана Клуэ), как по-приятельски называла художника Елизавета. Ведь, кроме музыки и танцев, она больше всего любила рисовать и первые уроки получила именно от Франсуа Клуэ. Артистизм был в крови у Медичи, её предков по линии матери, страстных коллекционеров и меценатов. Да и сама королева-мать собрала целую коллекцию рисунков отца и сына Клуэ в своём замке Шантайи, где впоследствии возник целый музей.
Кроме развлечений, у принцессы есть свои обязанности. И первая из них – выйти замуж и родить наследника. К четырнадцати годам Елизавета была уже помолвлена с инфантом доном Карлосом. Но тут испанский монарх Филипп II внезапно овдовел и решил отнять невесту у сына. Весной 1559 года, дабы закрепить Като-Камбрезийский договор, положивший конец Итальянским войнам, Генрих II пообещал выдать старшую дочь за короля Испании. Вот и пришлось Жанэ срочно рисовать принцессу, чтобы потом отправить её портрет жениху. А что думала о своём предстоящем замужестве сама Елизавета, детство которой было омрачено несчастным браком родителей из-за многолетней связи короля с Дианой де Пуатье? Принцесса твёрдо решила: она пойдёт на всё ради того, чтобы её брак был счастливым! Однако свадебные торжества в Париже (в роли жениха по доверенности выступил герцог Альба) были омрачены тем, что во время рыцарского турнира копьё капитана Габриэля Монтгомери случайно вонзилось прямо в глаз Генриху II, отчего тот скончался через несколько дней 10 июля 1559 года.
Через полгода Елизавета покинула Францию и после утомительного пути через Пиренеи прибыла в испанскую Гвадалахару, где в первый раз увидела своего мужа, который был старше её на 18 лет. Пожалуй, по характеру Филипп IIбыл для неё не самым подходящим мужем. Холодом веет от его бледного лица с голубыми подозрительными глазами, безобразно выпяченной нижней губой и массивной челюстью Габсбургов, старательно выписанных итальянской художницей Софонисбой Ангиссолой. В чёрном одеянии, украшенном только орденом Золотого Руна, он кажется истинным испанским грандом, чопорным, надменным и жестоким. Чётки же в левой руке указывают на фанатичную религиозность католического короля. Его царствование было золотым веком для инквизиции, посылавшей на костёр сначала мавров и евреев, а затем – протестантов. Вместе с тем, Филипп II был покровителем искусств и собрал прекрасную коллекцию картин, в том числе, Тициана и нидерландских художников, и теперь их можно увидеть в мадридском музее Прадо. Он специально выписал для Елизаветы из Италии известную художницу Софонисбу Ангиссолу, которая продолжила обучение юной королевы искусству рисунка и живописи.
Упоминание о любимых занятиях Елизаветы можно найти в письмах современников. Так, французский посол в Испании епископ де Лимож написал 9 февраля 1560 года Екатерине Медичи, что её дочь проводит время за написанием портретов и передаёт просьбу последней прислать цветные карандаши, за которыми следует обратиться к Жанэ. В свой черёд, придворная дама Елизаветы, Клод де Винё, в письме к королеве-матери от 30 сентября 1561 года также свидетельствует о том, что её госпожа «…большую часть своего времени рисовала, что доставляло ей огромное удовольствие, так что я думаю, что через год она станет такой же хорошей мастерицей, как та, которая её этому делу учит, одна из лучших в мире». Последний комплимент, конечно, адресован Софонисбе. Всего через год после прибытия Елизаветы в Испанию Ангиссола пишет её портрет для папы римского, но здесь пятнадцатилетняя королева уже больше похожа на молодую женщину, чем на девочку-подростка. Как и на муже, на ней чёрный испанский наряд, правда, больше драгоценностей, и подаренный королём соболь на правой руке. Её белое личико вытянулось и похудело, взгляд сделался серьёзным, на губах нет ни тени улыбки. Этот портрет действительно удался художнице. Впоследствии он стал образцом для подражания, с него делали многочисленные копии. Так закладывались основы испанского парадного портрета.
Однако возникает вопрос: где работы самой Елизаветы? Ведь, по свидетельствам современников, она писала портреты. Неужели ни один не сохранился? Тут можно выдвинуть несколько версий. Во-первых, королева раздаривала свои произведения. Во-вторых, их приписывали другим художникам также, как некоторые картины Софонисбы долгое время считались работами Тициана или Алонсо Коэльо. А, может, Филипп II, как тонкий ценитель искусства, избавился после смерти жены от её дилетантских работ? Вот взять, к примеру, портрет подруги королевы принцессы Эболи, потерявшей глаз во время урока фехтования. Его часто приписывают Ангиссоле, но, если сравнить эту работу с портретом Елизаветы, между ними большая разница! И дело даже не в композиции. Если картины итальянки динамичны и полны жизни, то здесь модель похожа на куклу, пусть даже красивую. Увы, судьба экстравагантной Анны Мендоса была не менее трагичной, чем королевы. Из-за политических интриг последние тринадцать лет своей жизни она провела в заточении в собственном замке Пастрана. Следует заметить, что Шиллер, немецкий драматург ХVIII, в своей драме «Дон Карлос» значительно демонизировал образ принцессы Эболи, якобы загубившей Елизавету Валуа и влюблённого в неё пасынка. Согласно этому произведению, именно она открыла Филиппу II глаза на «измену» супруги.
На самом деле всё выглядело далеко не так романтично. Да, дон Карлос мог влюбиться в Елизавету, а вот она в него - едва ли. Единственный сын и наследник Филиппа II с детства страдал эпилептическими припадками и неконтролируемыми вспышками гнева. Говорили, что он любил мучить животных, нередко от него также доставалось приближённым и слугам. Вдобавок, он был довольно уродлив. Горбатый, с куриной грудью, плечами разной высоты и правой ногой намного короче левой – таким он предстаёт на картине испанского художника. На одутловатом же, нездоровом лице инфанта застыло гневное выражение. Вызвать в нём радость могла лишь бывшая невеста, по злому року ставшая мачехой, которая всегда держалась с Карлосом просто, заботливо и старалась сгладить ненависть к отцу, не допускавшему молодого человека к управлению государством. В минуты разговоров с ней наследник становился терпимее, мягче, а на его всегда суровом и мрачном лице появлялась долгожданная улыбка. Ревнивый Филипп II даже несколько раз следил за ними, однако ничего подозрительного так и не нашёл. Между тем душевное здоровье Дона Карлоса ухудшалось с каждым днём и отец вынужден был посадить его под замок. Там, в заточении, инфант и умер 24 июля 1568 года. Добросердечная Елизавета, конечно, горевала о смерти пасынка, хотя Филипп II запретил ей плакать, а спустя несколько месяцев и она умерла на двадцать третьем году. Считается, что причиной её смерти была внезапная потеря ребёнка, которого королева носила под сердцем, и последовавшее за этим событием заражение крови. Позднее распространились слухи, что Елизавета была отравлена, а Карлос, якобы, даже насильственно убит. Тем не менее, факты свидетельствуют, что это были только сплетни, распускаемые врагами Филиппа II, а любовная история Елизаветы и Карлоса – не более, чем красивая легенда, нещадно эксплуатируемая писателями.
Вероятно, Елизавета Валуа была посредственным художником, её талант был в другом – любить и быть любимой. Она исполнила свою клятву. Филипп II, по описанию современников очень расчётливый, хладнокровный и мрачный человек, под воздействием юной супруги превратился в жизнерадостного и любящего супруга, который буквально читал по губам все желания своей жены. Быстро всё усваивающая Елизавета помогала своему мужу в государственных делах и превращалась всё больше и больше из французской принцессы в испанскую королеву. «Какая Вы – испанка, дочь моя! - воскликнула Екатерина Медичи, встретившись с дочерью спустя несколько лет. Сменила она и своё имя, не распространённое в Испании – из Елизаветы превратилась в Изабеллу. Не только Филипп II, но и весь испанский народ восхищался красотой, добротой и даже смехом королевы, окрестив её «Изабеллой Мирной», поскольку её замужество увенчало долгожданный мир между Испанией и Францией. В своём третьем счастливом браке лишь одно огорчало Филиппа - слабое здоровье королевы и отсутствие сына от неё. Только в 1566 году у супругов, наконец, родился относительно здоровый ребенок - девочка, названная Изабеллой Кларой Евгенией. А еще через год родилась и Каталина Микаэла. Но Елизавета очень хотела подарить мужу наследника, и очередная её такая попытка стоила ей жизни. Филипп так и не оправился от этой смерти и признавался своему близкому окружению, что только дети Елизаветы удерживают его в этой жизни. Со временем обе дочери стали доверенными лицами короля, у которых он так же, как до того у их матери, просил совета по важным вопросам.