При денацификации бывшие сторонники гитлеровского движения врали. Новое исследование впервые подробно подтверждает эту фразу. Он основан на автопортретах с 1934 по 1937 год и файлах арбитражных судов.
Вернувшийся был удивлен: «Никто никогда не был нацистом», — записал в своем дневнике британский капитан Майкл Томас 3 мая 1945 года. Родившийся в Берлине, он подвергся дискриминации как «полуеврей» и смог покинуть родину перед Второй мировой войной. Теперь он вернулся - и что интересно. Потому что воспоминания ему рисовали совсем другую картину.
Его австралийский товарищ Осмар Уайт выразился более откровенно: «Мне было противно слышать, как люди, которые когда-то сделали из Гитлера бога и религию, теперь отреклись от него». В ходе денацификации, начиная с 1946 года, было проведено несколько миллионов судебных процессов в непрофессиональных судах, так называемых трибуналах. Ответить здесь за себя пришлось многим бывшим членам НСДАП, и, чтобы защитить себя, бывшие «товарищи по партии» прибегли к стратегии откровенной лжи.
До сих пор количество ложных заявлений можно было экстраполировать только на основе нескольких десятков известных, хорошо задокументированных отдельных случаев. Благодаря политологу из Майнца Юргену В. Фальтеру ситуация изменилась. В новой антологии «Мотивы вступления и стратегии помощи членам НСДАП» он и его сотрудники сравнивают показания «товарищей по партии» до 1937 года с заявлениями, сделанными теми же людьми в делах 1946/47 годов.
Фальтер позволяет своим сотрудникам и помощникам выступать в качестве соавторов, что отнюдь не является само собой разумеющимся в гуманитарных науках. В томе впервые систематически собраны данные о мотивах почти 1400 человек присоединившихся к коричневому движению. При общей численности почти 8,8 млн. членов гитлеровской партии, не считая всех вспомогательных организаций, таких как СА, СС, НС, автомобильный корпус, Немецкий рабочий фронт и многих других - эта выборка не может быть репрезентативной в общественно-научном отношении.
Сравнение автопортретов до и после Второй мировой войны возможно как минимум для 360 из этих людей. Поскольку в двух архивных собраниях, коллекции Абеля 1934 года и коллекции Гимбеля 1936/37 годов, сохранилось 1084 описания «товарищей по партии», как они «нашли дорогу к фюреру». Проектная группа Фальтера смогла исследовать треть из архивных дел о денацификации, несмотря на ограничения, введенные во время пандемии. Как объясняет коллега Фальтера Ян Розенспрунг, сравнение позволяет сделать интересные выводы.
Фактически, большинство старых сторонников Гитлера лгали о денацификации; что удивительно, так это то, насколько они были смелыми. Оккупационные власти США объявили в начале 1946 года, что у них есть доступ к досье НСДАП и что ложные показания будут строго наказаны. Так что "отказ" от членства в партии был бы рискованным.
Бывшие члены партии вряд ли имели надежду на полное освобождение. Поэтому они хотели максимально минимизировать свое участие. Например, люди лгали о дате вступления в партию, о ограничениях в жизни как причине вступления и о собственной деятельности. Имело значение, был ли кто-то одним из первых нацистов, т. е. присоединился ли он до попытки государственного переворота 1923 года или в 1927 году, когда НСДАП стала отколовшейся партией. Заседатели третейских судов, как правило, были не в состоянии подробно проверять отчетность - систематический анализ каждого отдельного случая помимо имени был в то время невозможен. Риск быть пойманным многим казался не всегда возможным.
Старший постсекретарь под псевдонимом Юлиус Герхард — все имена в книге изменены, команда Фальтера занимается закономерностями, а не отдельными личностями — изменил дату его вступления в НСДАП с декабря 1922 на 1926 год и заявил, что его присоединение было «не добровольным». Никто не спросил, кто заставил его в середине 1920-х годов вступить в отколовшуюся экстремистскую партию.
Почтовый коллега Герхарда Армин Ботц заявил перед судом, что он подал заявку на членство в 1927 году как «идеалист», а не для того, чтобы получить «личную выгоду». Однако в коллекции Гимбеля он написал, что присоединился к гитлеровскому движению в апреле 1923 года и проклинал «еврейских угнетателей».
Фермер Дитер Вурстманн заявил во время денацификации 1947 года, что он «до 1933 года никого не вербовал в партию». В 1937 году он изложил на бумаге обратное, написав о ситуации 1927 года: «Всего через несколько дней мне удалось уговорить пятерых товарищей вступить в партию». Сам Вурстманн считал себя «менее обремененным», но был классифицирован как «обремененный» с тенденцией быть «главным виновником».
Кочегар Фридхельм Деккер попросил своего адвоката письменно заверить компетентный арбитражный суд в том, что он был «противником любого насильственного конфликта».
Государственный служащий Якоб Зегфельд утверждал после войны, что его должность была «ликвидирована» в 1924 году и что он присоединился к НСДАП только в 1927 году «из-за моего плохого экономического положения». На самом деле он был членом коричневого движения с 1923 года, поэтому он вышел на пенсию в 1925 году и «таким образом имел время и причины работать на местном уровне на нацистское движение».
Наверное, никто так нагло не искажал действительность, чем Алоис Бендер. Он участвовал в съезде партии НСДАП в 1926 году и в 1937 году сообщил: „Первый раз вижу и слышу, как говорит фюрер! Даже сегодня речь в городском театре Веймара звучит у меня в ушах, и тут пришло верное сознание: вот с нами говорит избранный!“ Десять лет спустя тот же самый человек объявил всем серьезным образом перед судом: "Я был мировоззренческим ярым противником нацизма: с одной стороны, очернение человека Гитлером, с другой стороны, принижение женщины до уровня инкубатора и уничтожение всей личной свободы“.