90-е не начались для нас мгновенно. С конца 80-х всё постепенно накалялось. На улицах, старшие, сначала робко просили деньги. Затем, стали требовать. Потом, не стесняясь уже никого, просто обкладывали данью. Стали появляться множество боевых спортивных секций. Члены этих секций собирались, и тоже "трясли". Приходя из школы, я теперь шел не гулять, а занимать очередь в магазин за молоком/хлебом. Продуктов было всё меньше. Завозились они реже. Даже в овощных были очереди за гнилой картошкой, которую мы раньше даже не покупали. Покупали у бабулек на базаре. Но, с "сухим законом", картошка тоже стала идти на самогон, видимо. Её стало у бабулек меньше, и становилась она дороже. Коснулись перемены и нашу семью. Родители развелись, мы с братом остались с мамой. Отец переехал жить на работу. Спал там в спальнике. Мы общались с отцом. Но, вся мужская работа легла на меня, 13-и летнего мальчишку. Именно благодаря этому, я стал приобретать такие нужные, в ближайшем будущем, навыки.
Мама продала обручальное кольцо и купила нам собаку. Немца. Овчарку. Мы поставили решетки на окнах и установили железную дверь. Соленья мы теперь хранили дома под кроватью. Раньше хранили в подвалах, в сарайках, но нас обчистили, вынеся всё, хоть чуть-чуть ценное. У соседей тоже взломали сарайки. В подвале их несколько раз поджигали, и теперь уже никто ничего в подвале не хранил. Там теперь собирались мы, молодежь. Очистили зал и сделали себе "тренажерку". Украли в школе скамью, штангу. Сделали стол и скамейки. Никто со штангой не занимался. Мы там курили, играли в карты и иногда выпивали.
И наступили 90-е. Для нас, молодых, политические события были не интересны. Мы видели лишь их последствия. Продукты стали по талонам. Зато, их стало можно купить. Начали появляться коммерческие киоски с чудными заграничными товарами. Сигареты, зажигалки, лапша,... Но, дорого. На базарах появились бабульки, продававшие окурки в литровых банках. Мужики продавали махорку из мешков. Базары вообще радовали. Стало появляться много необычного. Жвачки, сникерсы,.. Шоколадные батончики - отдельная история. Мама покупала с зарплаты коробку марса или сникерса, и каждый вечер выдавала нам, с братом, по половине батончика. Мы отрезали от своих половинок и делились с мамой. Теперь по выходным мы пекли выпечку на всю неделю. Из еды был суп из части утки или курицы. На праздник была запеченная в духовке утка. Колбаса исчезла. Мясо было только на базаре и очень дорогим. Мы покупали только кости на суп, иногда. Бывало на праздник покупали копченую свиную голову. Это был настоящий праздник. Мы её ели несколько дней. Сыра, сметаны мы не видели. В магазине, в свободной продаже были только консервы из водорослей, березовый сок, и спички. Всё остальное по талонам, либо через километровую очередь. Одежду тоже шили теперь сами. Я сам сшил себе модный тогда костюм из цветастой джинсовой ткани из выкроек в журнале. Мама вязала нам и на заказ. Я тоже научился тогда вязать. Даже сумки, с которыми мы ходили в магазин, у нас были "хэнд мэй". Я сейчас не понимаю людей, которые за этим самым "хэнд мэй" гонятся. Видимо,пресытился им в 90-е.
Компания наша разделилась. Кто-то стал бандитом. В отдельном углу, в нашем зале в подвале, собирались отдельно наркоманы. Они толкли какие-то таблетки, что-то варили из них и кололись. Потом валялись в углу на песке. Я стал ходить на подготовительные курсы в универ. Вечером, встречал с собакой на остановке маму, брата. Ходить просто так стало опасно. С женщин сбивали на улице шапки, снимали шубы, вырывали сумочки. Мы прекрасно знали, кто этим занимался. Милиция тоже знала, но все было всё-равно. Наряды выезжали только на разборки в кафе, рестораны,.. Туда, где можно было чем-то поживиться. Они тоже сидели голодными. Голодными были почти все.
Мы купили погреб. С маминой работы коллектив арендовал кусок поля у колхоза и мы сажали там картошку. Осенью привозили её, сушили и засыпали в погреб. Там-же стали хранить соленья. Пока у нас не выкопали как-то всю картошку. Было очень обидно. Мама плакала. После этого, мы стали осенью покупать картошку и сразу засыпали её в погреб. Когда она подсыхала на улице, кто-то из нас постоянно дежурил, чтобы не украли. Воровали все. Не от злого умысла, а от голода. И я, как-то, воровал в огородах лук. Зимой люди спиливали замки на погребах и выносили соленья. У нас ни разу не спилили. Думаю потому, что мы соленья носили в погреб и из погреба в плотных тканевых сумках и по-немногу, чтобы было не видно, что несем. И не рассказывали никому, что заготовили. Те, кто сразу выносил соленья в погреб, выставляли их сперва рядом с погребом, а потом разом их все спуская, лишался своих запасов ещё осенью. Мы не знали, кто обчищает погреба. Но, думаю, что это были кто-то из нашего дома.