С Жириновским я познакомился лет тридцать назад. Тогда на страницах моего «Нового Взгляда» развернулась баталия между двумя скандальными персонажами. Лимонов кинул свою «лимонку» (так величались его нововзглядовские колонки до того, как писатель запустил свой сольный медиа-проект) в лидера ЛДПР. Жириновский счёл нужным ответить на тех же страницах и в том же примерно формате. Но Эдуард решил продолжать дуэль и ударил, как ему казалось, по самому больному («НВ» №8 (109), февраль 1994):
«Владимир Жириновский, ультра-националист, победитель в русских выборах, мог стать израильским гражданином. Барух Гур, один из руководителей еврейского агентства, ответственного за иммиграцию в Израиль евреев из СССР, декларировал в воскресенье (26 декабря 1993), что Жириновский, считавшийся сегодня известным антисемитом, предпринимал в своё время демарши для того, чтобы иммигрировать в Израиль. Лидер националистов переслал бумаги, подтверждавшие, что его отец по имени Вольф был евреем. «Было совершенно ясно, что его отец – еврей», подтвердил господин Гур.
В 1980 году Жириновский был активным членом группы еврейской культуры «Шалом», и он активно работал в группе советских сионистов до 1989 года, то есть за два года до того, как представить себя на выборах в русские президенты в 1991 году». Такой текст я обнаружил в очень популярной газете «Ле Паризьен» в номере от 28 декабря прошлого (1993 – Д.) года. Текст озаглавлен «ЖИРИНОВСКИЙ ХОТЕЛ ЭМИГРИРОВАТЬ В ИЗРАИЛЬ».
29 декабря этот (1993 – Д.) же текст (источником его является депеша агентства Рейтер: «Интервью с Барухом Гуром в Израиле») опубликовала «Ле Монд». В версии «Ле Монд» уточняется, что Жириновский «предпринял первые шаги для иммиграции в еврейское государство в 1983 году».
Вечером 3 января (1994 – Д.), отвечая на прямо поставленный вопрос ведущего 1-го канала французского телевидения: «Ведь ваш отец еврей? Вы хотели выехать в Израиль?», – Жириновский от ответа уклонился.
Новость эта, как обухом топора по голове, ударила по французскому общественному мнению, по «правым».
Признаюсь, что достаётся сейчас и мне, ведь это я на свою голову представил Жириновского французским правым, организовал встречу его с президентом «Фронт Насьональ» Жан-Мари Ле Пеном в сентябре 1992 года.
На меня обрушиваются нарекания за то, что я ввёл в их среду «еврея, позирующего под нацистов». Оставляя на совести моих обвинителей это определение, вынужден согласиться, что еврей, подламывающийся под русского националиста, – это явление крайне нездоровое, патологическое. Как мы все (избиратели, Россия, включая самого Владимира Вольфовича) из этой патологической истории выберемся, не представляю.
Тем не менее приведу несколько оправдательных фактов в мою защиту.
Я никогда не был членом ЛДП. В течение всего лишь нескольких месяцев являлся членом теневого кабинета министров Владимира Вольфовича. Я ушёл от Жириновского без скандала и образовал, объединившись с диссидентами его ЛДП (в их числе добрая половина теневого кабинета: Курбский, Архипов, Жариков и даже А. Митрофанов, очень приближенный ныне к Жириновскому), национал-радикальную партию ещё 22 ноября 1992 года.
Почему я оставил Жириновского? ЛДП – это только Владимир Вольфович, а члены партии – его безмолвные слуги. Ещё за время общей поездки в Краснодарский край и при ежедневном наблюдении его в дни визита в Париж я выяснил мало-помалу, что вместе с несомненным политическим талантом в Жириновском уживаются полная беспринципность и политический авантюризм.
К примеру, обещая громогласно на митинге в станичном клубе избавить казаков от армянской мафии, он на следующий день в моём присутствии клялся представителю армянской мафии защитить армянские интересы в обмен на выгодные для партии денежные операции.
После сотен подобных случаев я понял, что Жириновский авантюрист. Однако все мы были заняты общей борьбой с Ельциным, и потому я не считал себя вправе тогда же атаковать союзника».