Внимание! Спойлеры!
Данный сериал я смотрел в переводе "Гоблина" (он же Дмитрий Пучков), т.к. именно его переводы считаются более точными и качественными, не искажающие персонажей и весь сюжет.
Дядя Джуниор со своими большими глазами, как у лемура, из-за стёкол очков всё больше злится на Тони и его людей ввиду того случая с грузовиком (ссылка на 2 серию "Сопрано"). Характер и отношение дяди Джуниора к своей родне можно охарактеризовать его же цитатой:
Бл*дская семейка. Я его пацану на день рождение подарил доску для сёрфинга за 400 долларов.
Уязвлённый Джуниор требует от Тони считаться с его мнением, проявляя уважение.
Сопрано снова у дверей кабинета психолога. В коридоре его заинтересовала картина: сарай с открытой амбарной дверью, за которой мрак и пустота; на переднем плане, с краю, стоит дерево.
Тони начал расспрашивать психолога про картину: «зачем она там висит?», «это какой-то тест, как у Роршаха?», - в общем, искал психологический подвох. Интересно здесь то, как Сопрано видит эту картину. Он произносит такие слова, как «унылый и жуткий сарай» и «гнилое дерево изнутри». С сараем здесь фигурирует пассивно-оборонительная система (по-другому страх или рефлекс биологической осторожности, который формировался в ходе нашей эволюции): наша психика помещает в абсолютно тёмное пространство потенциально опасный объект, хотя в действительности опасного там ничего может и не быть, но лучше перестраховаться. Что касается дерева, то здесь налицо механизм психической защиты, а именно так называемая проекция. У Тони внутри происходит постоянная борьба со своей депрессией, если это точно она, внутри него постоянный конфликт; он приказал поджечь ресторан Арти, скрывая это от близких, как и своё тревожное состояние от всех окружающих. Тем самым Тони проецирует свою внутреннюю какофонию на дерево, делая её изнутри гнилым. Собственно, сам Сопрано и является этим деревом. Как можно заметить, эта картина очень ценна с точки зрения раскрытия персонажа, что в фильме очень удачно использовано, учитывая уделённое время этой детали: 1 минута и 5 секунд.
Кстати, что-то похожее есть в небезызвестной картине «Деймос» автора Драгана Бибина.
Арти и его жена Шармейн переезжают в тот же район, где живёт семья Сопрано. В ходе разговора Артура и Тони – Сопрано и его жена решили навестить друзей – снова начал со стороны Арти упоминаться сгоревший ресторан. Тони чувствует вину, но старается поддерживать своего приятеля.
Сильвео рассказывает Сопрано о некоем еврее (хасиде) Тайтельмане. Ситуация следующая: зять Тайтельмана не даёт развод его дочери, пока Тайтельман не отдаст ему 50 процентов с собственного мотеля. Сам факт развода у евреев считается с подписи документа «гет» - разводное письмо, также называемый «свиток разделения». Написание гета и вручение его жене — центральный элемент развода. Без него развод не будет считаться действительным. После него бывшая жена становится свободной и может вновь выйти замуж, не опорочив брачные еврейские законы. Происходит встреча Тайтельмана и Сопрано, результатом которой стало согласие Тони помочь – с учётом процентов - хасиду в его семейной проблеме. Как там говорится? С евреями лучше не связываться?
Некоторые персонажи добавляют нужную окраску и позитивный тон ходу повествования. Например, итальяшка (его зовут Поли), когда заговорили о хасиде, вычудил такую рифму:
Хасид – по*бёт и убежит.
Или ещё один шутник Сильвео:
Хасид: Пу́стите этих людей в мотель - и вы их уже никогда оттуда не выгоните!
Сильвео: Отличная реклама, а?
Весёлые ребята.
Пока вечером Тони и Кармен в доме обсуждают свой благотворительный банкет по помощи детской больнице, Мэдел, дочка Сопрано, и Хантер, подруга Мэдел, в соседней комнате пытаются по телефону у знакомого найти наркотик.
В этой сцене можно заметить смешной контраст: комната Тони и Кармелы отдаёт августейшим родом, с картинами, с соответствующим стилем светильников с абажуром и т.д., и в это время на их фоне играет что-то по типу гангста-рэпа из соседней комнаты. Будто современный постмодерн начинает вмешиваться и навязываться в среду великой и глубокой культуры.
Есть один интересный момент, который характеризует Камелу с ужасной стороны. Домработница пропустила (не вытерла) следы пальцев на стекле шкафа. Камела, обнаружив непорядок – всё же к банкету готовятся! – обратилась к домработнице по имени и характерным жестом позвала или поманила её для «полировки» стекла.
Эта замашка говорит о том, что жена Тони явно воспринимает людей, по социальному статусу ниже её, не за совсем нормальных людей, а за тех же крестьян. На лицо проявление снобизма. Шармейн, увидев такой приём Кармен, промолчала, но внутри себя его подметила.
Дальше мы перемещаемся в квартиру Кристофера. И начинается она так:
Речь из телевизора: давайте, сэр, садитесь в машину (сотрудник заводил нарушителя в наручниках в машину правоохранительных органов).
Кристофер: Хер бы этот коп сказал «сэр», если бы не камера!»
Снова сериал язвит со зрителями.
К Кристоферу пришли Мэдел и Хантер. Как оказалось, девочки пришли за метамфетамином. Кристофер, подавившись сигаретой от такой просьбы, напрочь отказался давать своей родственнице наркотик, оперируя тем, что Тони за это может ему башку прострелить. Школьники удаляются. Девушка Кристофера думает, что уж лучше он сам даст наркотик девочкам, чем они в другом районе найдут какое-нибудь говно. И заканчивает эту сцену друг Кристофера, попутно вися на турнике, такими словами:
Дети! Думаешь, их можно защитить? На самом деле нет.
Да, запомните эту фразу. Она сыграет с ним злую шутку.
Интересная деталь: когда девушка Кристофера открывала дверь Мэдел и Хантер, на двери была видна висевшая на одном конце запорная коробка от цепочки. Думается, кто-то к Кристоферу вламывался.
Тем временем Тони решает немного расслабить своего друга Джеки, который зад*лбался лежать и тухнуть в больничной постели из-за рака. Расслабить – это завести в больницу шлюху (стриптизёршу), которая работает в клубе Сопрано, сохраняя её инкогнито. Джеки был сначала удивлён, но после обрадовался таким подарком.
Следующая сцена: Тони у психолога. Сопрано рассказывает, как он сильно «помог» Джеки. Почему-то он начинает не доверять специалисту, - видимо, это связано с неудачными попытками Тони чувствовать себя нормально, - во второй раз смотрит на стену, где висит диплом психолога и в итоге в ходе разговора выходит из себя, накричав на своего, можно сказать, единственного собеседника, которому он может выговариваться:
Деревья, утки… Что за ху*ня?! Вы что, лесник что ли? Психологи, блин. Думаете, что вам все врут, а вы можете вешать людям лапши на уши??? Идите нах*й!
Пока Кармен решает по телефону вопросы, касательно банкета, Кристофер проскальзывает на второй этаж к Мэдел. А зачем он к ней идёт, догадаться, конечно же, не сложно – метамфетамин. Кристофер всё-таки решает дать дочке Тони, я подчеркиваю, дочке ТОНИ наркотик, объясняя этот поступок тем, чтобы Мэдел не продали какой-нибудь стиральный порошок. В это время входит мать Мэдел, не совсем понимая появление племянника мужа. Ребята выкрутились: оказывается, Кристофер «пришёл спросить, не хочет ли Хантер заголубиться (завести отношения) с Брендоном».
Как бы Кристофер действительно не получил по шее. Кстати, интересно, почему Кармен не заподозрила подвох: сам Кристофер пришёл от Брендона, поднялся к Мэдел, спрашивая не хочет ли её подруга затусоваться с его другом!? А по телефону никак?
Далее Арти и Шармейн, готовя еду у себя дома, спорят на тему денег от Сопрано на новый ресторан; почему Арти по прихоти Шармейн не должен был брать для них путевки на Карибы от Сопрано и т.п. Шармейн считает Сопрано грязным, нечистым человеком. Но почему? Скоро узнаем.
А ещё замечен киноляп. Арти спорит с женой (1-ый кадр).
Продолжает отстаивать свою точку зрения (голос Арти всё так же идёт на фоне, когда кадр меняется), но 2-ой кадр нам показывает, что говорит с Шармейн спина Арти.
Арти начинает заканчивать свою речь и 3-ий кадр показывает нам, что, оказывается, Арти не поворачивался спиной к Шармейн.
И вот, наконец, начинается банкет, все в сборе. Всё такое приторное, ванильное и утончённое, а самое главное – «всё ради детской больницы».
Снова Кармен использует свой снобистский приём, только по отношению к Шармейн, которую этот жест явно уязвил.
Ну, а пока благотворительный банкет истощает пары лицемерия и глянца, нас перемещают к делу с евреем, который отказывается соглашаться с условиями людей Сопрано (по поручению Тайтельмана). Заметьте, семья Сопрано устраивает благотворительный банкет и тут же – кадр сменяется - люди Сопрано под звуки мата затаскивают хасида в багажник. Корреляция таких кадров – бесподобная ирония!
Тони заходит на кухню, отделившись от толпы в его доме и оставшись с Арти наедине (надо сказать, что Арти и Шармейн решили помочь в организации банкета; Арти был поваром). Сопрано, хомяча приготовленные Артуром вкусности, немногословно, но как же точно делает комплимент своему приятелю:
Ты ах*енный повар, Арти.
Но отличный повар снова вспоминает про свой сгоревший ресторан. Однако Тони решил предпринять более радикальные меры, перебив друга:
- Так, хорош. Забудь о прошлом. Смотри в будущее, понял! За*бал со своим нытьём про ресторан! Поэтому ЗАТКНИ, БЛ*ДЬ, СВОЙ РОТ, НЫТИК ЕБ*НЫЙ!!!
- Да ты-то х*ли об этом знаешь? – Арти кидает бекон прямо в лицо Тони.
Дальше всё по классике. Мужики решают снять напряжение ребячеством – посмеиваясь, покидаться друг в друга едой.
И снова кадр сменяется на вид здания с включённым светом со словами на фоне:
Сволота еб*нная!
Сильвео и Поли всё никак не удаётся заставить хасида согласиться на развод.
Хасид твердит, что только благодаря ему мотель приносит прибыль, он кормит и одевает жену, и за это «не должен получить ни цента?». Еврей – он есть еврей. Его силой принуждают подписать чёртов гет, а он затирает про честность, принцип и равные доли.
Хасид пытается вырваться из лап людей Сопрано - они были удивлены такой смелостью, - но его вырубают. Сильвео не преминул пошутить:
Поли! Если мы его не убьём, надо брать его к нам на работу.
Тони успевает удалиться с банкета. Сцена начинается с того, как Сопрано в другом доме на руках затаскивает в постель какую-то очередную девушку из разряда «чтобы расслабиться». Однако, увы, Сильвео по телефону сообщает, что хасид, «упёртый пи*др», не сдаётся, и Сопрано выезжает. Перед выходом, Тони спрашивает свою "подругу" о картине над постелью: «Какие мысли она у тебя вызывает?».
Одинокий пустой стул. Закрытые стеклянные двери. Что за ними? Брызги воды бассейна, как будто кто-то прыгнул в него. Причём камера акцентирует фокус на крупном плане лица Тони, а потом снова на картину, но в приближённом виде.
На заднем плане висит ещё одна картина.
Больше похоже на течение кубизма с нотками абстракционизма в искусстве. Возможно, она характеризует Тони, как человека с набором хороших и отрицательных сторон, если режиссёры не просто так сюда повесили картину. Да, и стены в комнате именно зелёные. Это может оказаться деталью также по отношению к Сопрано: сейчас он спокоен, умиротворён и расслаблен.
Тони звонит своему человеку Хешу (еврею), чтобы узнать, как можно заставить хасида подписать гет так, чтобы его не искалечить. Ведь тесть просил без крайностей. Решение есть – закончить обрезание.
Нас перемещают к Кармеле и Шармейн, которая устала от тонких колкостей о потерянном ресторане под видом искренней дружбы жены Сопрано, решила дать ответный удар, рассказав, что с Тони она, оказывается, переспала, когда та была с ним в ссоре. Кармела немного в шоке от таких слов. Именно поэтому Шармейн отговорила Арти от двух путёвок на Карибы от Сопрано. Именно поэтому она возмущается, когда Арти хочет взять деньги для ресторана.
Далее сцена с Тайтельманом, который затирает про какой-то бизнес:
Да, вы его (хасида) запугали, угрожали кастрацией, но пришёл то он ко мне сам!
Короче, все деньги еврей за услуги Сопрано отдавать не захотел, но отделался жёстким гневом Тони. Еврея отпускают. т.к. тот начал называть Сопрано "големом" и "Франкенштейном". «ГОЛЕМ» (евр. «Goilom») — весьма распространенная, возникшая в Праге еврейская народная легенда об искусственном человеке («Голем»), созданном из глины для исполнения разных «черных» работ, трудных поручений, имеющих значение для еврейской общины, и главным образом для предотвращения кровавого навета путем своевременного вмешательства и разоблачения. А Франкенштейн ассоциируется с пропорциональностью, несвойственной человеку, уродливостью и неестественностью.
Джуниор навестил мать Тони, но на самом деле он словно приходил за советом или даже разрешением к ней на усмирение Кристофера и его дружка Брендона за их выходки. Мать Сопрано ясно дала понять, что Кристофер ей как сын.
А вот что делать с Брендоном… Я даже не знаю, - при этом мать Тони устремляет характерный отвечающий взгляд на дядю Джуниора.
Как подметил Джуниор, у старухи все мозги на месте.
Тем временем Тони снова у психолога. Он огорчён состоянием Джеки. Рак захватывает его, а Тони ничего не может сделать. Заговорили о смерти.
- Я не боюсь смерти, - начал Тони. - Не боюсь, если за дело. На войне… типа того. Если есть серьёзная причина. Но Джеки! Видеть, как… сильный, красивый мужчина чахнет просто так… и ты ничего не можешь поделать.
Также психолог затронул Веру, преподнеся её как тайну, которой Сопрано завидует. Ведь вера даёт силы.
В конце сеанса психолог спрашивает Тони:
Вы ощущаете себя Франкенштейном? Созданием, лишённым человечности, лишённым человеческих чувств?
А дальше красивая кульминация.
Поёт хор в школе. Тони и Кармен пришли на выступление дочери. Пока ребята поют, кадры сменяют друг друга: угроза Кристоферу убийством от людей Джуниора; убийство Брендона в ванне со словами убийцы: «Сперва угон, теперь подгон» - Джуниор сделал первый ход. Как-то Брендон сказал, что детей нельзя защитить. Он тоже оказался ребёнком, который решил проигнорировать силу Джуниора, хотя встретившись с ним лицом к лицу – обосрался бы. Клавиши фортепиано и голос сопрано (итал. soprano от sopra «над, сверх» - наиболее высокий женский голос) греют душу. Тони искренне гордится дочерью.
Слова на гербе зелёного фона Dei Verbum (с лат. — «Слово Божие») — догматическая конституция Второго Ватиканского Собора Католической церкви.
Конец 3 серии.
Титры бегут под песню Элвиса Костелло «Complicated Shadows»:
Ты знаешь, что твое время пришло, и ты сожалеешь о том, что сделал.
Тебе не следовало играть с оружием.
В этих сложных тенях
Ну, есть черта, которую ты должен пройти.
И скоро придет время уходить. Но в этих сложных тенях темнее, чем вы думаете.
Все вы, гангстеры и грубые клоуны
…
Вы можете говорить только то, что вам нравится
Голосом, как в фильме Джона Форда.
Возьмите закон в свои руки
Вы скоро устанете убивать
В этих сложных тенях.