Участники обороны Севастополя против союзников во время Крымской войны отмечают высокое умение и героизм моряков, вынужденных сражаться на берегу вместе с пехотными частями. Николай Семенович Латинский майор русской армии, командовавший стрелковой частью, не без "пехотной" ревности всмоминал о моряках:
"Вообще флотские офицеры и матросы были настоящие воины и давали тон всем защитникам Севастополя", "матросы любили своих офицеров, и из-за них готов был каждый разорваться","я не помню случая, чтобы из ... матросов кто-либо осмелился перед пулей кивнуть головой или не исполнить ... хотя бы и безразсудное их приказание". Латинский вспоминал, что от тяжелораненных раненых флотских нельзя было услышать стона. Особенно его удивляла слаженость моряков вбою.
"у нас на кургане (Латинский сражался на Малаховом кургане в самый ожесточенный период) прислуга при орудиях- матросы, почти все были перебиты и их заменили армейские пехотные солдаты. Разница в обращении с орудиями была громадная. По наследству командные слова остались те же, но обращение совершенно переменилось. Матросы после выстрела заряжали необыкновенно скоро; по команде "орудие к борту" - продвигали его в один момент. Новая прислуга заряжала, а в особенности продвигала орудия, так медленно, что противно было смотреть. Конечно, об действительности выстрелов можно было судить по заряжанию".
Кроме того, Николай Семенович подмечал и безрассудство моряков и взгляд на пехоту несколько свысока. Однажды в ложемент (стрелковые окопы) Латинского, когда его часть только прибыла в Севастополь, где уже во всю шли бои, в обед пришел флотский офицер. Он представился и сказал, что ошибся окопом, так как моряки находятся в соседнем.
Не теряя времени даром, он тут же заявил "знаете, что я ведь сконфужу ваших стрелков, и попаду к англичанам в бойницу, прикажите мне дать заряженный штуцер". Флотский долго целился наконец выстрелил, но пуля дала рикошет. "После неудачного выстрела, он сказал: "нет я нынче не могу стрелять; прощайте, я пойду к вашим соседам". И пошел, не смотря на то, что его пытались остановить, к своему окопу "прямо полем", "говоря что англичане плохо стреляют".
Англичане, бывшие от русских окопов в 500 шагах, стреляли по нему, но действительно не попали. Латинский пишет: "Прошедши шагов 15 он вернулся к нам, и сказал: "я говорил вам правду, я знал, что они не попадут ... ну прощайте". И снова пошел по полю. Хорошо простреливаемое место составляло 30 шагов, дальше безопасная ложбинка. "Англичане ... будто поджидали его", дали залп, но никто не попал. "Офицер, даже не изменил своей походки". Увы, когда он сделал около 20 шагов, стрельба усилилась и он упал. Солдаты ползком вынесли его с поля. Моряк был тяжело ранен. Бравада закончилась плачевно, но флотских действительно отличало пренебрежение к опасности, поражавшее и своих и чужих.