Дождик то моросил, то останавливался. Сашка сидел на стуле в заброшенном доме и смотрел в окно, вернее, в проем окна. Рам со стеклами не было. Это был единственный дом в когда-то небольшой деревне Ключи. Две недели назад, на охоте, Сашка познакомился с двумя деревенскими пацанами Ленькой и Серегой, такими же охотниками, как и он. В Ключах они и познакомились. Парни пришли из поселка Асбест, что в двенадцати километрах от Ключей. У Леньки была собачка, размером с валенок, которую он таскал в рюкзаке, если шел на большие расстояния. Кличка у собаки была «Звоночек»
-Бельчатница-сказал Ленька, погладив собаку по голове. Звоночек лизнул ладонь и доверчиво посмотрел в глаза Леониду.
Леонид стрелял белок, снимал с них шкурки, выделывал и продавал.
У Сашки не было напарника, товарища, с кем бы он мог ходить на охоту. Поэтому он обрадовался новому знакомству. Охотой Сашку заразил отец в четырнадцать лет, подарив двустволку шестнадцатого калибра. Как только наступал конец августа, Сашка, как охотничья собака, рвался в лес. Ночевать в лесу, в одиночку, он не ночевал, да и было, честно сказать, страшновато. Неделю назад удалось уговорить друга пойти с ним на охоту. Для друга это было приключение, тяги к охоте у него не было. Многие думают, что охота - это прикольное занятие, но когда походишь целый день по лесам, полям, болотам с тяжелым рюкзаком и ружьем за плечами, азарт к вечеру пропадает. Гарантий, что подстрелишь дичь, никто не дает. Приходит человек после первой охоты домой, падает на кровать и думает: «На фига мне эта охота?» Так и получилось с другом. Когда Сашка позвал его с собой на охоту в этот раз, тот отказался.
В субботу Сашка сбежал с последней пары в техникуме, собрал рюкзак, туда же засунул разобранное ружье. Охотничьего билета у него не было, а рисковать, неся ружье в чехле опасно. Остановит охотинспектор и прощай отцовский подарок.
На железнодорожной станции договорился с машинистами пассажирского поезда, чтобы они притормозили в определенном месте, где Сашка и сойдет.
Он рассчитывал до темноты добраться до Ключей, а по дороге проверить места, где когда-то стрелял рябчиков и завалил глухаря. В обед светило солнце и дул холодный ветер, все-таки конец октября. Вскоре небо затянули тучи и начал накрапывать дождик. Плохо ходить в промокшей одежде, с другой стороны, листва намокла и не шуршала под ногами. Сашка еще ни разу не ходил на охоту один. Обычно ходил с отцом. Заезжали в лес, маскировали машину в кустах и к вечеру возвращались домой. В эту субботу у отца были важные дела, да и последнее время он все реже выезжал на охоту, а Сашку тянуло в лес.
В чаще Сашка спугнул выводок рябчиков, но ни один не вылетел под выстрел. Было сумрачно и сыро, навалилась грусть. «Ладно, сейчас до деревни дойду, ребята там костер, наверное, соорудили. Может, сварили супчик.» Настроение сразу улучшилось.
Сашка по бревнам перешел речку и вошел в деревню. Дома стояли с провалившимися крышами и упавшими заборами. Все кругом заросло бурьяном. Посреди деревни стоял вросший в землю, металлический памятник, погибшим на войне жителям деревни. Памятник когда-то был окрашен синей краской, сегодня выгоревшей на солнце и ставшей блекло голубой. Краска кое-где отошла от металла и в этих местах были видны ржавые пятна с подтеками. Уныние снова вернулось. Каркала ворона, слетевшая с покосившегося телефонного столба.
Сашка подошел к дому. Тишина. Парни, возможно, подумали, что идет дождь и я не приду. В комнате стоял стул, на который Сашка и сел. Снял ружье и рюкзак. Из оконного проема была видна дорога. «А вдруг придут? Вряд ли. Уже поздно.” Сашка сидел, покачиваясь на стуле, и смотрел на пузырящуюся от дождя воду в луже. Возвращаться домой не было смысла. Темнело, и до тракта, на котором можно поймать попутку, было километров пять.
Дождик то усиливался, то останавливался. Сашка встал и провел ревизию печки. «Хорошая русская печь. Труба на месте. Надо только дров принести и веток пихтовых нарубить, чтобы на печи мягко лежать было, да и запах будет великолепный.» Пихту он заприметил в прошлый раз, когда они с другом подходили к деревне по руслу пересохшего ручья.
Нарубить веток и наносить дров Сашка успел засветло. Потом закрыл все ставни и изнутри замотал найденной алюминиевой проволокой. «Пока будут ставни ломать, я пальнуть успею.» Сашка гнал от себя плохие мысли, но они мерзко просачивались в сознание и становилось страшно. Как будто кто-то давил на сердце и Сашка даже ссутулился.
На входных дверях в дом был кованый крючок, на который Сашка и закрылся. Аппетита не было. Дрова потрескивали в печи. Сашка сбегал к речке и налил в котелок воды. Поставил поближе к пылающим дровам. Вода быстро закипела и Сашка бросил в нее заварку. На пачке был нарисован слон и вверху надпись: «Индийский чай». “Вот бы в Индии побывать и на слоне покататься”- почему-то подумал Сашка. Он отрезал кусок хлеба и, обжигаясь чаем, поужинал. «Хорошо бы суп из тушенки сварить.» Тушенка была дефицитом. Весной отец договорился с директором базы и купил ящик тушенки. Тушенка была в блестящих жестяных банках, смазанных солидолом, так как это был мобилизационный резерв, на случай войны. Когда срок годности тушенки подходил к концу, ее отдавали в продажу, а на склады завозилась новая. Тушенка закончилась летом, когда ездили на рыбалку и за ягодами. Сашка взял с собой перловую кашу. Варилась она, зараза, долго, но была сытная.
Свечку забыл дома, поэтому, в темноте залез на печку, взял в руки ружье и зарядил его двумя пулевыми патронами. Спину приятно грело от печи и пахло пихтовой хвоей. «Очень даже неплохо устроился!» - подумал Сашка и уже начал засыпать, как услышал шаги. Видимо, шел здоровый мужик, судя по издаваемому шуму. Потом мужик пнул ветку, матерно выругался и шаги направились к входной двери. У Сашки внутри все похолодело. Он взвел курки. Тишина.
« Куда он делся? Я же явственно слышал шаги. Может открыть дверь и посмотреть, кто там? Ну, да, храбрец нашелся. Может он за дверью стоит и ждет когда я выйду. Даст по башке или нож под ребро сунет. Подожду. Может в сторону тракта человек пошел.»
Мысленно рассуждая, Сашка незаметно уснул.
Александр открыл глаза. За ставнями, через которые пробивались лучики солнца, чирикали воробьи. Ружье с взведенными курками лежало на животе. Вспомнил про шаги, про удар сапогом по ветке и грязные ругательства. Что это было? И было ли?
Улыбнулся. Спустил курки и, переломив ружье, вытащил патроны с пулями. Соскочил с печки. Расправил плечи. Страх, вечером сжимающий его сердце, растворился, как будто его и не было. Александр скинул кованый крючок и вышел на крыльцо. Засмеялся, вспомнив вчерашние переживания. Добежал до ручья, где умылся и набрал воды в котелок, чтобы сварить кашу. Ветки были сырые после вчерашнего дождя и не хотели гореть. После долгих усилий костер загорелся, но слабо. Александр присел на бревно и посмотрел вверх. Небо было прозрачно голубое. Солнце, появившееся из-за леса, радостно освещало все вокруг. «Как хорошо!» Александр увидел пролетающую на полем тетерку. Каша еще не закипела. Сапогом столкнул с огня котелок, высыпал кашу на землю. «В обед другую сварю, а сейчас - на охоту!» Снова улыбнулся, расправил плечи, закинул за спину рюкзак и быстрым шагом пошел в сторону улетевшей птицы.