Начало
Ранее
***
В это же время, когда Смирнов читал дневник своей ветреной любовницы, Шавин высадил Викторию за офисом, куда она спешила за забытыми вещами.
– Я подожду?
– Нет. Дальше я сама, но если у вас есть намерение познакомиться с моим мужем...
– Нет.
– Я так и думала. Всего хорошего, Денис, – и, сухо попрощавшись, Вика выскользнула из машины.
Зайдя с заднего крыльца, она быстро прошмыгнула мимо поста охраны, даже не осведомившись, сдан ли объект на сигнализацию. И, быстро взбегая по лестнице, очень надеялась никого не застать в офисе, желая, побыть в одиночестве, покурить в большом зале торговых, посмотреть в окна и подумать, хорошенько подумать над произошедшим. Одиночество! Ей больше всего сейчас хотелось именно его! И ещё тишины. И ещё спокойствия, которое напрочь забрали семнадцать непринятых вызовов от Смирнова. Однако придумывать оправдания, говорить и объясняться сейчас – было выше её сил. Молодой Шавин, маячивший полгода в мыслях, сегодня стал реальностью, из которой она не знала, как теперь выкрутиться с наименьшими потерями для самолюбия другого. Мальчик был упрям, эгоистичен, непредсказуем, капризен, самолюбив – это она знала, когда ввязывалась с ним в игру. А вот насколько он злопамятен и мстителен – это был вопрос, большой вопрос без ответа, который и появился сегодня на повестке дня в её в голове.
Вика открыла своим ключом стеклянную дверь, вошла в холл и почти задохнулась от табачного дыма. Быстро бросив сумку на стол оператора, пошла открывать окна во всех комнатах, распахнула дверь в кабинет начальника и опешила:
– О, господи! Привет, ребята! Пашка, вы чего так накурили? Дышать же нечем! – и, обогнув стул с Килиным, подошла к окну и распахнула его. – Что так поздно? Не помешала?
– Нет, мы уже собирались уходить. А ты зачем вернулась? – спросил Павел.
Вика юркнула за спину Дениса и положила свои руки ему на плече, пытаясь унять вдруг нахлынувшую дрожь.
– По тебе соскучилась, Пашенька, любимый мой босс…
– Точно по мне? Ни с кем не путаешь?
– Если только с моим любимым торговым…
Денис почувствовал, как заиграли женские руки и поспешил накрыть их своими ладонями: он знал, она вернётся; он ждал, поэтому и разговор затянулся. Всё это Вика прочитала в мимолетности дружеского прикосновения, поспешила высвободиться и, как обычно, перевести всё в шутку.
– Так! Я хочу кофе, сигарету и тишину! Вам кофе сделать?
Мужчины согласились, отчего тишина и одиночество канули в Лету, поэтому, сделав другим кофе, Шедон засобиралась домой, чувствуя себя очень неуютно под испытывающим взглядом босса.
– Я тебя подкину! – чуть ли не приказал Денис. – Подожди меня…
– Хорошо. Я у себя… – и Вика вышла, оставив мужчин и кофе тет-а-тет.
В ожидании Дениса она подошла к окну и прислонилась к прохладному стеклу пылающей щекой. Она понимала, Павел заметил и её лихорадочный взгляд, и излишнюю веселость, и истеричный смех, и дрожь, и не сомневалась какую картину дорисует его воображение: два часа назад её увез дистрибьютерский сынок, и вот теперь она здесь, мечется как шальная и не находит себе места. Что он может ещё подумать?
Вика приложила другую щеку к стеклу и с облегчением выдохнула: прохлада была приятна. Однако, чтобы там не подумал Пашка, это вопрос десятый, она сумеет ответить, а вот как объясняться со Смирновым? Этот вопрос был самый насущный, и в сердце своём Виктория по-прежнему не имела на него ответа, раздваиваясь в себе ещё больше, чем два часа назад, когда она вот так же, стоя у окна, стяжала страдание выбора, страха и трепета.
Два часа назад её манил молодой Шавин только потому, что казался недостижимым и табуированным мальчиком. Эти запреты делали Дениса в глазах Виктории самой притягательной целью, рождая в ней азарт битвы и вожделения. Но за два часа табу превратилось в трофей, и ситуация резко переменилась: все мысли её обратились к Смирному. Чувствовала ли она свою вину перед любовником за непостоянство? Да, и каялась, мысленно посыпая себе голову пеплом: она не сумела остаться верной тому, кого избрала в мужья, она решилась на измену, она была кругом и везде виновата, она была готова нести своё наказание и крест… Но семнадцать непринятых вызовов? Но ужас от известия об уходе из семьи, который испытала 8 Марта? Но бешенство на себя за малодушие, которое ощутила 14 Февраля? От одной только мысли, что порой прошивала сердце девушки скорой строчкой, о бесконечности серых будней бесцветной жизни со Смирновым Виктория столбенела, теряя дыхание:
– Господи! Помоги, – прошептала она, – если можно, пронеси чашу сию мимо меня…
Вика переменила щеку, но выдохнуть не успела.
– Ну что? Полетели? – в комнату зашёл Денис. – Что с тобой? Всё в порядке?
– Да…
– Ты какая-то… растерянная, что ли, – глядя в глаза, предположил он, обнимая девушку. – Тебя кто-то обидел?
– Нет. Всё хорошо. Просто мне нужна тишина и спокойствие…
– На твой любимый мост?
– Да! Да! – взорвалась Вика буйной радостью. – А можно? А как же жена? Разве она тебя не ждёт? У тебя же день варения?
– Мы поссорились?
– Давно?
– Месяц…
– Впрочем, это неважно. У вас вечная незавершёнка… – Вика ободряюще улыбнулась, – и это прекрасно… Так что помиритесь. Ну что? На мост? – несмело спросила она.
– Полетели! Пташка моя!
И бросив Павлу быстрое «Пока!», они весело упорхнули из офиса.
Продолжение