Олег Константинович вернулся в кабинет и слегка расстроился. Здесь встречать свою симпатичную жену Софочку точно нельзя. Погром вызовет у нее мелодичный смех, а когда Софочка над ним смеется, он злобится, собачится и гавкает. Никакого настроя не получится.
Поэтому, когда застучали уверенные каблучки его чернокудрой и фигуристой жены Олег быстро выплыл из кабинета, обнял её и повёл в сторону бухгалтерии.
– У тебя всё в поядке? – спросила Софочка.
Её богатые на блеск и ресницы крупные глаза распахнулись от тяжелой руки мужа на плечах, а не на талии.
– Нам абсолютно точно нужна другая обстановка, – сказал Олег Константинович загадочным голосом.
– С каких это пой бухгалтеия лучше кабинета босса, догогой? Ты сошел с ума окончательно или пьитвояешься?
– Нет, но там у меня сегодня дважды были инциденты с темпераментным Ракитиным. Он меня так довёл и побил Софочка! Так замонал.... В прямом смысле побил меня, бессовестный.
– Я вижу. Вы наконец-то дьялись! Значит тепей подьюжитесь!
– Он влюбился в мою секретаршу. По самые уши. Но не раскололся даже после выдержанного волшебного эликсира правды. Начал ныть, что его невеста бросила, брат предатель. Но, дорогая, старого еврея не проведешь! Он краснеет и смотрит глупцом, когда видит мою секретаршу.
– Ты не евейей! Много на себя не беи! Не заслужил такого звания, вот взял бы мою фамилию, как мама хотела…
– Ну уж нет. Олег Иванцов мне больше ндравится, чем Олег Кац.
– Значит, влюбился?
–Да. Ракитин влюбился в Нику Лисовец. По самые гланды.
–Твой Ракитин милый. А милые, если влюбляются, становятся печальными и нейвными.
– Так и есть! Нервный. И грустит, собака, грустит. И меня сегодня довел до слез. Меня, старого гамадрила. Мы пили, пели, спали. Он молодой и гадкий. Нервно напал на меня. Спину будешь растирать на ночь! Болит спина у меня. И под глазом синяк - его рук дело. Я уж молчу про финальный аккорд. Сотрудники у меня все бессовестные оказались.
– Зато с ними весело. И твоей компании нужен такой Ракитин. Ты положи руку на талию, а то я чувствую авнодушие.
Олег Константинович положил и посмотрел на Софочку с удовольствием.
– Софа, выбирай! Какая фамилия тебе больше нравится Олег Бухгалтерия или Олег Гелентваген?
– Мне по вкусу Олег Кабинет!!!
– Софочка, ты хочешь посмеяться надо мной! Тогда я не смогу сосредоточиться!
– Я буду тихо смеяться над тобой. – И Софочка захихикала одними глазами, раскрыв их еще шире.
Скотиныч повел ее в кабинет, потому, что жена была умна, хитра и чрезвычайно любопытна.
Машина у Димочки была тихая, спокойная. Рядом не было директора Олега Константиновича, который Нику ужасно отвлекал своим рыком и хохотом.
Поэтому ехала Ника с Димой на заднем сиденье, с огромным удовольствием и счастьем в душе. А на светофорах оглядывалась и радостно пищала от умиления.
У своего подъезда Ника ласково, неожиданно долго смотрела на своего Димочку и любовалась от души. Пока любопытный сосед не заглянул посмотреть, что она там делает и не тронул ее за плечо.
Ника покраснела и отскочила.
– Это кто у тебя такой?
– Это... моя работа! Я выполняю задание!
Сосед посмотрел на "задание" и на Нику.
– А клиент-то живой?
Ника тяжело задышала и жутко покраснела. Ника почувствовала себя плохим человеком, непорядочным. Она быстро закрыла дверцу машины и побежала в квартиру с жаркой обидой, стыдом и чувством, что её облили грязью.
В квартире она, тяжело дыша и сгорая от стыда, наполнила миску кота, потрясла кормом, похлопала дверцей холодильника погладила пушистика и сказала волшебные слова «Кушай, кушай, мой хороший».
Голодная обиженная киса предательски, с укором ела и смотрела на нее, как на непорядочную.
А Нику душил стыд и страх сплетен.
Она хотела, но теперь не сможет попросить соседа занести Димочку к ней в гости.
Ника выглянула в окно и увидела, что любопытный сосед ходит по двору уже с двумя бабулями, поглядывает и показывает им рукой на машину и в сторону ее подъезда.
Нике стало стыдно до того, что она почти заплакала от стыда.
Олег Константинович не выдал ей тайну главного инженера. Ника не видела, как главный инженер плюнул в невесту. Она даже не подумала, что Димочка может быть обижен на невесту. Она была уверена, что он скоро женится.
Подумав немного, Ника решила, что это у них такие прекрасные интересные игры. Невеста решила устроить сюрприз, но Димочку очень сильно напоил босс.
«Они скоро помирятся и женятся. Свадьбу никто не отменял, и все уже отпросились у своих жен на мальчишник! - сказал ей разум.
«Ты уже и так его украла» – убеждало сердце – «Ника, ты хочешь любви, и вернуть Димочку еще хоть один раз! Спать и храпеть на этот диван! Он сюда отлично вписался прошлой ночью! Ты же любишь Димочку!»
«Вчера он сам пришел. Сам. А если ты его притащишь, он подумает, что ты непоря-я-ядочная…. Ты не хочешь его примирения с невестой. Ты его судьбу хочешь разрушить! Ника! Ты непорядочная секретарша с плохими нехорошими мыслями! Ты - настоящая гадюка, которая уводит чужих мужей. Ты … знаешь ты кто? Я сейчас назову это слово!» – презрительно оскорблял разум.
– Но мне приказали вышестоящие сотрудники отвезти главного инженера Ракитина домой! Я действую в пределах своих деловых обязанностей! Это внештатная ситуация! Я полтора года работаю и решаю проблему. Везу ценного сотрудника. Мне дали адрес. И я его отвезу! Я порядочная. – быстро зашептала, как заклинание Ника.
Она понимала, что ехать далеко,
Димочка может захотеть пить и еще кое-что, если они сейчас же не поедут. Сидеть и ждать когда уйдет сосед с уже с тремя сплетницами времени нет.
Поэтому она налила в бутылочку водички и сказала обиженно:
– Мальчик мой! Еду я тебе оставила, вернусь поздно!
Майкл решил, что у нее фамилия Куклачова, как у невесты Димочки, подошел, обхватил ногу и повис на тонких дорогих колготках.
Ника глупо захлопала ресницами, посмотрела ему в глаза и сказала:
– Они последние, Майкл.
Кот понял, что это перебор, аккуратно отцепился и подошел к какой-то незнакомой черной сумке в коридоре. Запрыгнул, потоптался.
Ника медленно расстегнула сумку и поняла, что там завялая роза, дорогой планшет, бутылка, конфеты и мужские вещи. Рубашки и всё остальное.
Она медленно достала чистые мужские спортивные шорты и расправила.
– Майкл, я что-то боюсь. Это его?
Ника покраснела еще больше, но рассматривала внимательно.
– Мау. – прервал ее Майкл.
– Так, я поехала! Скоро вернусь! Не знаю как, но вернусь. Я полтора года работаю, решу этот вопрос!
Ника подхватила сумку, стыдливо и осторожно поцеловала кота.
По пути ее дважды подмывало развернуться назад.
Она боялась, что остановят, боялась, что разобьет машину главного инженера и его самого, боялась, что не найдет место назначения, ехала очень, очень медленно. Навигатор дважды пугал еще больше.
Он говорил ей страшные слова «Вы ушли с маршрута» и Нике виделся темный лес густой, заканчивающийся тупиком.
Она еще так долго никуда не ездила, уже дрожали все конечности. Наконец-то показались огни вечернего города и навигатор стал «рулить»: поверните налево, а теперь поверните налево… И сообщил: «Вы прибыли в место назначения».
Наступило облегчение.
Ника на подкашивающих ногах, в тонком очень коротком чужом платье и чужих туфлях на высоком удобном каблуке вылезла в глухую темноту и прохладу перед незнакомым подъездом.
Она долго думала, что ей лучше сделать. Разбудить спящего сотрудника? Пошарить в его карманах и найти ключи самой, а потом попросить кого-нибудь сильного занести его домой? Попросить кого-нибудь сильного пошарить в карманах и занести? Или сначала проверить, есть ли по адресу кто-то дома?
Больше всего она боялась застать дома невесту Димочки. А Нике было очень стыдно. Она хотела быть порядочной. Рушить судьбу, ссорить с невестой и называться неприличным словом. Ника не собиралась. Она всхлипнула и пожалела себя.
Рядом никого не было, поэтому оставался только первый и последний вариант. Ника выбрала первый. Разбудить.
Она осторожно открыла машину и осторожно потрогала Диму за ногу, там где заканчивалась штанина и начинался носок.
Руки уже были холодные, поэтому Ника влезла в машину и потрогала за шею.
Чудесным образом Димочка начал просыпаться. И Ника, чтобы наверняка разбудить похлопала его холодной рукой по щеке.
И он заорал. А потом сказал ужасное слово очень громко. И еще одно.
И еще.
И послал далеко.
А потом Димочка заскулил, зарыдал и сказал глухим голосом: «Когда ты уже отстанешь от меня, я никогда бы на тебе не женился!»
Ника медленно вылезла из машины. И беззвучно залилась слезами. А потом громко всхлипнула.
Спустя несколько секунд на оперлась руками на машину и беззвучно рыдала от обиды и стыда.
Ника не заметила, что за машиной наблюдали четыре тени в ночи.
_____________
– Мать, смотри, каков. Вот кого ты вырастила?
– А почему сразу я?
– И долго он будет девчонок вот так... издеваться над ними? Ты слышала?? Может ремня?
– Много твой ремень помог? Только замахиваться духа хватало!
– Лучше бы ему тогда … не только зуб, но и язык удалили! Такими словами ругаться на девчонок, какими бы они не были.
В детстве Димочке действительно хотели удалять молочный зуб и сделали укольчик. Он первый раз получил анестезию, поэтому спрашивал: «А зачем укол?» Когда врач вышла и поинтересовалась: «Ну что, все заморозилось?» Димочка посмотрел жалобно на отца и громко проплакал: «Зуб мы веревочкой дергали, а ты меня сюда язык удалять привел!».
– Пошли девчонку заберем к себе. А такого сына нам и даром не нать!
Плачущую Нику обняли две теплые руки и к ее ногам прислонились две теплые спинки. Ее куда-то повели, она даже не знала куда.
Вероника шла в коротком чужом платье, на высоких чужих каблуках с чужими людьми в обнимку и плакала от обиды.
Ей выдали длинную полосатую мужскую рубашку, отправили в теплую ванну отмываться, а потом она вышла и получила два теплых оладушка и бокальчик горячего сладенького чая.
Ника всхлипывала и вздрагивала. Две теплые собаки вертелись и поскуливали. Они ставили на нее свои лапки, и Ника еще больше умилялась, и еще больше плакала.
Наконец чужая женщина повела ее в чужую комнату, накрыла чужим хрустящим чистым одеялом и погладила по голове.
– А как же Дмитрий Алексеевич? - спросила Ника сквозь слёзы.
– А ты не волнуйся. Он уже дома, спит, и ты спи, деточка. Утро вечера мудренее.
Уставшая напуганная и нарыдавшаяся Ника засыпала в чужом доме и не слушала разум, который ее пугал и обижал. Душа отлетела еще на улице, а сердце еще на улице сказало: «Мне плохо, я сейчас уже остановлюсь от таких оскорблений».
– И что с миром творится, мать? Ну что с девчонками случилось? Зачем они на это идут? Ведь ребенок! Совсем еще ребенок! Максимум двадцать лет! Эх, жалко до слез, мать! А этого сына я на порог не пущу.
– Твое воспитание! Ремня надо было дать, пока еще не выучился плохими словам.
Родители Димочки выглянули в окно.
– Вон, сидит на лавке под родным окном! Выполз, окаянный, рыло повесил! Пущай замерзает!
Долго молчали и мать глухо зарыдала:
– А пущай! Пущай единственный сын замерзает!
– Что, жалко его стало? Что ревешь?
– Обоих жалко! И его жалко, и девчонку жалко. Малая ведь совсем! Плачет как! И где он ее подцепил, окаянный!
– Змей! Вот, змееныш!
– И как ему не стыдно, поросенку!
– Иди позови, что ль его?
– Иду! На диване лягет. Змееныш шепелявый.
– Девочку надо завтра умыть, причесать и спросить где ж ее родители, что такими вещами заниматься приходится!
– И нашего надо … умыть, причесать, и спросить кто ж его родители, что он до старости лет будет такими вещами заниматься!
История продолжается, всем кто прочитал спасибо за проявленный интерес к героям, лайки, подписки, клики по рекламе :) и комментарии :) С любовью, Автор.
#рассказ #рассказы из жизни #истории из жизни #юмор #любовь #смешной случай #смешная история #жизненная история #читать онлайн