Утро дня рождения, середина июля, в Москве жарко, как в аду. Мою девочку привезли с дачи накануне, рано утром её поздравили бабушка с дедушкой и дядя. Спели ей поздравительную песенку и вырезали из колбасы цифры «один» и «ноль», креативщики. Ребёнок оценил только наличие любимой колбасы и слопал все поздравлялки одним махом, о чём наглядно свидетельствовало присланное мне видео.
А у меня началась паника, приезд дочки запланирован на 12, а ещё столько дел… Как же я всё успею??? Как говорила моя бабушка, глаза боятся, а руки делают. И я, неприбранная, как раньше говорили, начинаю метаться по квартире. Брауни. Руки помнят весь процесс приготовления и сами растапливают шоколад. Праздничное угощение. Кому? Ну, мужу как-нибудь передам, сама поем, бабушке с дедушкой перепадёт. Перебарщиваю, да? Лучше об этом не думать, просто делать – и всё.
На роль праздничного угощения сгодилась курица с картошкой, клубни почищены, курица натёрта специями. Противень с основным блюдом подготовлен и отправится в духовку прямо за тортиком.
По праздничному сценарию после торжественной части папа десятилетней дочери, бабушка, дедушка и дядя должны отправиться в парк гулять, но жара выдалась нереальная, и родители мои слегли кто с давлением, кто с головной болью, в общем, выбыли. Дядя самоустранился, ему тоже тяжело в жару. Остались муж и дочка, последние из могикан, которые решили праздновать, несмотря ни на что. Правда, от парка тоже отказались, но зато был подготовлен праздничный сюрприз: со своим первым питомцем шиншиллой новая владелица встретится уже сегодня, я договорилась с заводчицей, и после торжественной части моё семейство в составе двух человек отправятся на другой конец Москвы знакомиться с пушистым комочком – шиншиллой, в простонародье шушкой.
Итак, почти 12, я наряжена в футболку с кексиком и торжественно выжидаю прибытия ненаглядной дочери, которую не видела уже очень давно, ибо самоизоляция моя осложнилась и непомерно затянулась. Волнуюсь, но готова спускать с балкона шары и передавать бесконтактно приготовленное шоколадное чудо собственного изготовления, которое впопыхах немного подгорело. Но, украшенный многочисленными сердечками, брауни приобрел вполне достойный вид. Звонок по телефону – приехали!!! Я беру в охапку шары и бегу к балкону, но тут понимаю, что моей дочери по-прежнему 101, ведь я забыла отрезать одну лишнюю единицу. Где ножницы? Истерично бегаю по квартире в поисках нужного инструмента, не зубами же рвать…
Отрезаю злополучную единицу и выкатываюсь на балкон. Ору: «С днём рождения, солнышко!» и мечу с балкона облако шаров. Есть опасение, что, накачанные гелием, они просто улетят в небо, но не зря же я привязала кучу грузиков вниз. Облако шаров благополучно приземляется внизу, во дворе, под удивлённые взгляды прохожих, которые наблюдают это странное действо с широко распахнутыми ртами. Ничуть не смущаясь, я кричу, чтобы муж поднимался за тортом. И он мчится во весь опор по лестнице, чтобы схватить поднос с брауни и вытащить его во двор. В тортик воткнуты свечки, их нужно задуть и слопать его прямо на скамейке, положив в заботливо приготовленные мною пластиковые тарелки. Торжественный вынос торта состоялся, свечи задуты, все добрые пожелания сказаны (я их проорала, потому что слышно было не очень, но дела это не меняет). Стоя на балконе, я самозабвенно снимаю всё происходящее внизу на большой профессиональный фотоапппарат, чтобы не упустить ни одного мгновения, снизу муж снимает меня, стоящую на балконе. Чувствую себя Джульеттой, улыбаюсь, как могу, но на самом деле мне очень плохо, и я близка к обмороку. Только бы не хлопнуться прямо тут, на глазах у дочери. Шоу как-никак должно продолжаться…
Всё проходит прекрасно, и муж с дочкой отбывают смотреть пушистого зверя. Предварительно муж таким же галопом залетает на наш этаж и втискивает остатки брауни и облако шаров обратно. Свою задачу они выполнили, праздник создали. Я падаю на кровать и пишу владельцу зверюги, что мои выехали. Лежу почти без сознания от дикой жары, но с чувством выполненного долга, мечтательно улыбаясь и пялясь в потолок. И тут понимаю, что про красивый торт с зайцем на верхушке я просто забыла. Вот зараза! Звоню мужу и, захлебываясь от смеха сквозь слёзы, рассказываю о случившемся. Придётся им приехать ещё раз, съесть ещё один торт, забрать его (три килограмма, несмотря на всю маниакальную любовь к сладкому я точно не осилю, а вот родители порадуются), праздничную курицу с картошкой и эти шары, которые заполонили всю комнату.
Через полтора часа, которые я провела не иначе, как в полусне, потому что вообще ничего не помню, раздался звонок: с шиншиллой познакомились и влюбились, но нам её сразу не отдадут, есть опасность, что в такую жару путешествия зверь не перенесёт, вот напасть-то. Мохнатого питомца в день рождения заполучить не удалось, но хоть познакомились, уже немало. Я радуюсь хотя бы тому обстоятельству, что ребёнок в восторге. Потом решаю спросить, как нашего питомца зовут. Муж говорит, что Машка. Я впадаю в ступор и лепечу: «Так же, как меня? А почему?» Ответа нет. Машка так Машка.
Дальше было возвращение, без зверя, но в приподнятом настроении, поедание ещё одного торта, вынос курицы и шаров. Мои муж и дочка вновь, как бомжики, сидели на скамейке, я вновь торчала на балконе и смотрела на них, как какая-то пария. Чувствовала себя очень странно, не у дел. Но это ладно. Главное у ребёнка был какой-никакой, но праздник. Без гостей, но с родителями и двумя тортами. Без анимационной программы, но зато с надеждой на будущего питомца.
Муж потом признался, что дочь ему сказала: «Пап, ты только не обижайся, но день рождения был не очень». На что разгневанный супруг заявил, что мама сделала всё, что могла. Признаюсь: что не могла, я тоже сделала. Но вот незадача: того, что делают родители, детям всегда мало. Я действительно сделала всё, что возможно, и совесть моя чиста.
Когда семья уехала, я опять повалилась на кровать и стала смотреть в потолок, пока не провалилась в сон. Под потолком болталась розовая цифра «один». Она ещё месяц там висела, и я убеждала себя в том, что я – как эта цифра, я справилась со всеми сложностями, и наш праздник всё-таки состоялся. По крайней мере, его мы точно запомним.
Мария Молокина