Вся история человеческих сообществ может рассматриваться как череда взлётов, когда в ответ на естественные и социальные вызовы удавалось выработать эффективные решения, и падений – когда это, соответственно, не удавалось. При этом всю свою историю человечество вращалось в своеобразном круге сансары – принятые в ответ на те или иные вызовы решения порождали новые, всё более сложные вызовы. Замерзали зимой – научились использовать, а затем и добывать огонь. Огонь требует топлива – потребовались орудия, чтобы работать с деревом. Деревья начали постепенно заканчиваться – перешли на каменный уголь… И так далее и далее.
При все при этом движущей силой ответа на имеющиеся вызовы является человеческий творческий интеллект. И его может хватать для рывка на следующий уровень эволюционно-исторической игры. А может и не хватать, что приводит к очередному коллапсу той или иной культуры или цивилизации. Беда в том, что на каждой следующей ступени интеллекта нужно не просто больше, но, зачастую, он должен быть качественно иным. Подобно тому, как генералам победивших армий свойственно готовится к прошлым войнам, так и успешным сообществам свойственно абсолютизировать подходы, уже показавшие собственную эффективность.
Ученые всего мира ищут разгадку тайн исчезновения майя и шумеров, упадка иных древних и не очень цивилизаций. Этот интерес вполне понятен, ведь всё большие опасения у нас вызывает наша собственная судьба. Почти не возникает сомнений в том, что современное человечество находится в системном кризисе.
Высказываются различные мнения о причинах катастроф: изменения климата, болезни, извержения вулканов и падения астероидов и много другое. Но на самом деле ключевым фактором является всегда нечто совершенно иное.
По сути, все крайне банально. Ситуации резких социальных катастроф возникают по причине того, что в необходимый момент у сообщества не хватает интеллекта, чтобы обнаружить и осознать угрозу и придумать что-то путное для того, чтобы угроза перестала быть таковой. Это можно назвать, заимствуя термины из медицины, интеллектуальной недостаточностью.
Интеллектуальная же недостаточность может быть острой и хронической. Острая возникает в том случае, если вызов возникает для общества неожиданно и резко. Чаще всего, правда, такое течение «болезни» обусловлено тем, что признаки надвигающейся беды просто игнорируются и не осознаются длительное время. Бывает и хроническое течение интеллектуальной недостаточности, когда не вызов приходит неожиданно, а интеллектуальный потенциал медленно, но верно утрачивается. Возникает застой идей, деградация способностей к принятию адекватных решений.
Для профилактики и лечения как острой, так и хронической интеллектуальных недостаточностей могут быть применены следующие методы.
1) Поддержание разнообразия школ и подходов, меры, препятствующие как избыточной унификации, так и чрезмерной изоляции «мыслительных центров».
2) Вовлечение как можно большего человеческого потенциала в интеллектуальный процесс, а для этого необходим все более и более доступный ресурс времени и качественной информации.
3) Создание здоровой атмосферы в «мыслительных центрах», при которой избыточная конкуренция не душила бы имеющийся потенциал более слабых членов сообщества, но наоборот, мотивировала бы их к работе в меру имеющихся сил.
Катастрофы майя, древних египтян или римлян не в последнюю очередь были обусловлены тем, что интеллектуальный процесс все больше унифицировался в рамках единых культурных подходов и монополизировался узкими социальными группами «жрецов», использующих имеющееся монопольное право едино лишь для сохранения своей власти. Подобные же опснае тенденции мы можем проследить и в нашем современном обществе. И даже идеи, высказанные Г.Грефом об элитарном и общедоступном образовании – это идеи всё той же «жреческой» парадигмы. И это прямой путь к катастрофе…