История эта случилась весною 1947 года, сразу же после войны. Мы с мужем и пятилетней дочкой плыли на пароходе в Пермь по разлившейся Волге из разрушенного до основания Волгограда. Оба берега реки в черте этого города были сплошь изрыты землянками. В них ютились его жители, выжившие после бомбежек или вернувшиеся из эвакуации, которым предстояло возрождать свой некогда прекрасный город из руин и пепла. Жизнь, хоть и медленно, но все же налаживалась вместе с оживающей весенней природой. С берегов доносилось оживленное птичье пение, деревья были густо усыпаны темными пятнами птичьих гнезд.
Сходя на берег на промежуточной остановке, пассажиры из соседней каюты оставили нам своего неведомо как попавшего на пароход попутчика – желторотого грачонка. Путь нам предстоял еще долгий, и я согласилась поселить его в нашей каюте. Чтобы грачонок не пачкал наши вещи, мне пришлось отгородить ему угол под раковиной невысоким бортиком, где он смирно сидел, часто мигая глазами-бусинками. На следующий станции я купила на пристани десяток яиц, попросила на камбузе сварить их вкрутую и начала выкармливать ими своего подопечного. Каждое утро, едва начинало светать, беспокойный попутчик с громким криком выскакивал из своего укрытия и плюхался мне на одеяло, требуя завтрака. Мои разбуженные ни свет ни заря домочадцы были очень недовольны, однако понаблюдав за тем, как забавно этот желторотик поедает из моих рук приготовленные с вечера кусочки яйца, тоже начинали улыбаться.
На пароходе было много пассажиров с детьми, и вскоре все знали, что в нашей каюте плывет грачонок. По моей просьбе дети стали ловить и приносить нам разных насекомых, которых удавалось найти на пароходе. Днем наш желторотик сидел на подоконнике и охотно принимал от детей подношения, широко открывая рот. Желающих покормить птенца сделалось так много, что мы стали опасаться перекорма и велели детворе складывать свои «гостинцы» в железную банку. Наш большеротый малыш заметно окреп, голос его стал еще громче, и теперь от его требовательных криков на рассвете просыпались не только мы, но и в соседних каютах…
Возможно, у нас начались бы неприятности с соседями, но тут моя история заканчивается. Когда подошло наше время сходить на берег, пришлось расстаться с беспокойным попутчиком. Нам предстоял еще долгий и трудный путь к месту нашего назначения, а потому мы не без грусти передали грачонка другим пассажирам, плывущим дальше по красавице-Волге.