Задолго до семьи Брики-Маяковский в истории русской литературы существовала огненная женщина, влюбившая в себя всех видных литераторов того времени: это Авдотья Панаева. Она жила со своим мужем Иваном Панаевым, - и с модным петербургским писателем Николаем Некрасовым одновременно (что-то знакомое, да?). Муж, впрочем, изменял ей напропалую и дал свободу, а Некрасов был так влюблен, что добивался ее пять (!) лет. Готов был утопиться, когда она ему отказала – но успели вытащить из воды.
В отличие от Лили Брик, которая увлекалась то балетом, то кино, и всё бросала, Авдотья Яковлевна оставила свой след не только в истории, но в литературе. Панаева была одной из тех ярких писательниц XIX века, о которых не рассказывают школьникам на уроках литературы – но не потому, что она писала хуже Некрасова. Факт, над которыми давно пора задуматься: про русских писательниц - вплоть до серебряного века поэзии - вообще мало кто знает. По мнению составителей школьных курсов литературы, до Ахматовой и Цветаевой в стране грамотных женщин не было.
Между тем, Авдотья Панаева столкнулась с непониманием и гонениями уже в начале своей литературной карьеры. В те времена это хотя бы исторически как-то было оправдано! Ее первую повесть сразу запретили в России – это ли не признание! И все, что она написала потом, считали написанным с помощью или под диктовку ее многочисленных друзей-литераторов. Чтобы хоть как-то издаваться, она публиковалась под мужским псевдонимом. Уже после расставания с Некрасовым зарабатывала на жизнь литературным трудом. Не знаю, можно ли ее назвать первой журналисткой в России, но фильм про Авдотью Яковлевну мог бы получиться – «Джейн Эйр» отдыхает, если вспомнить ее повесть «Семейство Тальниковых» про взросление в артистической семье, очень напоминающей ту, в которой она сама и выросла. Дочь писательницы пошла по ее стопам. (Вы слышали что-нибудь про русскую писательницу Евдокию Нагродскую? И я нет, хотя в 90-е годы прошлого века два ее романа были даже переизданы).
Одна книга Авдотьи Панаевой вызывала у современников совсем уж нездоровый интерес: это, конечно, ее мемуары. Называются они просто «Воспоминания». Это увлекательная книга - собственно, этот рассказ вызван именно тем, что я ее прочитала (и вам рекомендую – моя оценка 8 из 10, тест Бехдель пройдет).
А вот послесловие Корнея Чуковского, по тем временам очень даже милосердное, вызывает некоторую гадливость. Огромное количество слов он посвящает внешности Панаевой. Потом так же многословно перечисляет исторических селебритиз, с которыми Панаева контактировала на протяжении жизни. Многие их них высоко ценили ее литературный талант, - это Чуковский цитирует, - но кажется, все последующие поколения литературных деятелей считали, что они хвалили писательницу исключительно потому, что Авдотья Яколевна принимала их в гостях.
И вдруг милый добрый Корней Иванович, который и нам, собственно, известен только по «Айболиту» и «Мойдодыру», открытым текстом обвиняет Панаеву в воровстве. (Как будто мало того, что все тексты про Панаеву, мой не исключение, начинаются с рассказа о том, что она 16 лет была гражданской женой Некрасова).
Господи, это такой детектив, что Агата Кристи отдыхает! Правда, без трупов. (И эту историю вы в воспоминаниях Панаевой не прочтете, конечно, но я вам сейчас изложу коротенечко, невозможно умолчать). Итак, из школьного курса литературы каждый из нас помнит, наверняка, про существование друга Герцена, философа и публициста Огарева. Максимум фамилию, что он там написал – никто уже не помнит, но точно был.
Огарев был богатым наследником и неудачно женился (меланхолично и лапидарно передает это Википедия: «Брак оказался неудачным»). Тем не менее, жену он обещал обеспечивать, поэтому честно выплачивал ей процент с капитала. Супруга же дружила с Панаевой и в какой-то момент, совершенно неудачный для Огарева, подала иск – причем выдала доверенность на ведение иска своей подружке Панаевой (вы еще не запутались?), так ей посоветовал, кто бы вы думали, Некрасов.
У Огарева денег к тому времени уже было не особо, как-то промотался. Судя по всему, управленец он был никакой: коммуну пытался построить в своей деревне, на том и разорился. Но к счастью, сторона оказалась удовлетворена передачей какого-то имения, стоимостью двести тысяч рублей. Лучше, чем ничего.
Супруга скоропостижно умерла от чахотки, а Огарев заполучил ее письма и выяснил из них, что она получила не всё! И тоже подал иск!
Некрасов взял вину на себя. И хотя деньги он вернул (официально возвращала Панаева, ведь она же в свое время и подавала иск по доверенности от жены), в это время в литературной общественности наступил идеологический раскол. Герцен всячески использовал аргумент с воровством, чтобы гнобить Некрасова. В дело вмешали вообще всех литераторов того времени, кажется. (Кстати, высокая нравственность не помешала Герцену сожительствовать с подругой Огарева Натальей Тучковой).
А еще через несколько десятков лет нашлось письмо Некрасова, в котором он практически открытым текстом говорит о том, что деньги Огарева украла Панаева. Впрочем, это единственное свидетельство. Причем оригинал письма никто не видел – это в буквальном смысле копия копии, которая сохранилась где-то в архивах.
Сомнительно? По мне, так очень даже! Даже если письмо не поддельное, мало ли что там мог написать Некрасов в сердцах и мало ли что там было на самом деле. Сейчас в интернетах об этом не очень-то много информации. Но сто лет назад эта кража волновала умы: в 1933 году была напечатана целая книга под названием «Спор об огаревских деньгах», автор Яков Черняк (и с огромным предисловием Л.Б. Каменева – того самого, соратника Ленина, его через три года расстреляют). Понять из книги, кто украл деньги Огарева, совершенно невозможно (я прочитала начало и конец). И украли ли их вообще! По некоторым материалам можно сделать вывод, что никто не виноват…
Чуковский, кстати, после эффектного обвинения Панаевой в воровстве (она уже не возразит) сдает назад. Много страниц рассказывает, как Некрасов любил Панаеву (и как издевался над нею - один эпизод с изменой, после которой он заразил её "дурной" болезнью - чего стоит, а уж сравнение любимой женщины в письме другу с сигарой...) и затем:
"... Не ясно ли, что все это письмо есть один из эпизодов их романа, одна из их супружеских ссор..."
"... мало ли чего в течение пятнадцати лет ни наговорили друг другу в запальчивости эти сварливо-влюбленные люди..."
"... откуда мы знаем, что отвечала она на гневные нападки Некрасова!".
Такие истории могли бы сделать уроки литературы в школе куда более интересными и вообще вернуть России славу самой читающей страны в мире.
Но увы!