Я прослужил год, когда уволились сержанты, командиры отделений. Обиженный на наш призыв комбат, раздал нескольким бойцам, прослужившим пять-шесть месяцев, звания ефрейторов и назначил их командирами отделений. Естественно, они же были и должны заступать в наряд дежурными по роте.
В нашей части были приписаны несколько автомобилей, обслуживающих штаб армии. Поэтому от дежурных требовалось предельное внимание, контроль и быстродействие. К тому же часть постоянно посещали большие чины, а также ломилась гражданская клиентура прапорщиков-кладовщиков. Молодые ефрейторы откровенно терялись и «валили службу».
Несколько раз получив нагоняй от вышестоящего начальства, комбат приказал ставить дежурными по роте ребят из нашего призыва. Приходилось заступать в этот наряд и мне. Будучи рядовым, «чистый погон - чистая совесть», я имел в подчинении дневальными двух ефрейторов, командиров отделений. Кроме мытья полов, они должны были учиться у меня своим прямым обязанностям.
Как-то рота ушла на ужин. Дневальные вместе с ней. Прапорщик, дежурный по части, ушёл по своим делам на техтерриторию. Ротного я откровенно проморгал. Как потом оказалось, он не покладая ручки работал с документацией в канцелярии, находившейся в здании казармы.
В итоге, на КП я находился один. С ужина возвращается рота. По прибытии требовалось доложить ротному или дежурному по части. Но не видно ни того, ни другого.
Я, стоя на крыльце, начал имитировать покашливание ротного. Затем, косолапо, точь-в-точь как и он, переминаться с ноги на ногу. Сержант, приведший роту, подхватил задел и двинулся ко мне строевым шагом. Я же продолжал копировать движения старлея: производя «утиные» качания шеи и головы (у него было что-то с позвоночником). Народ стал угорать. Все попадали, когда я вскинул руку «по-богославски» и растопырил пальцы веером, при этом продолжая покашливать и косолапо переминаться, идеально имитируя командира.
- Товарищ старший лейтенант! - докладывал мне сержант. - Рота с приёма пищи прибыла! Происшествий не случи... лось...
Я вошёл в роль и поэтому не сразу обратил внимание на внезапную бледность и запинание сержанта, а также резкое стремление солдат приводить себя в порядок. И тут я услышал за своей спиной покашливание...
В итоге: пять суток «губы!» Одиночки...