Если мы хотим, чтобы сохранялась наша личность, наша субъектность, то нам нужно представить мир как достойного собеседника - потому что в тот момент, когда мы представляем мир как объект, - тоскует, истощается, бледнеет, теряется, умирает наша личность.
__________
Карл Густав Юнг
В этой публикаций хочу затронуть тему, которая красной нитью проходит через многие лекции Мамардашвили: тему того, как функционирует наша психическая жизнь, и какие последствия может иметь пренебрежение этой проблемой.
Мы хотим жить и «чувствовать себя живыми», но ощущать и поддерживать в себе приятное волнение, состояние захваченностью жизни, оказывается, не так-то просто.
Мамардашвили говорил, что “жизнь — это единственное, что мы признаем, пребывания и дления чего мы желаем”.
По его мнению, проблема кроется в неверном представлении о работе нашей психики. Существует представление, что и люди, и предметы в мире обладают качествами, которые им присущи изначально. Например, красота девушки или гор свойственна им априори. Опираясь на роман Пруста и свой собственный опыт, Мамардашвили настаивает, что в реальности всё обстоит иначе: нам нравится что-то не потому, что оно привлекательно или красиво, а потому что мы увлечены этим. Мы как бы “надуваем паруса желания”, “упаковываем” своё состояние в объект, наделяя его характеристиками, которых на самом деле не существует. Для того чтобы показать наличие мнимых качеств, Мамардашвили приводит пример шахмат, где ценность фигуры во многом зависит не от её номинальной ценности, но от положения на шахматной доске. Так что в определённый момент игры пешка может быть важнее ферзя.
Интересно, как русский поэт Мандельштам в своём стихотворении поднимает эту же проблему:
Пусть имена цветущих городов
Ласкают слух значительностью бренной.
Не город Рим живет среди веков,
А место человека во вселенной.
Им овладеть пытаются цари,
Священники оправдывают войны,
И без него презрения достойны,
Как жалкий сор, дома и алтари.
Каким бы прекрасным и величественным ни был Рим, его величие и красота держатся исключительно на человеческом усилии поддерживать их. Ведь без человеческого наполнения даже алтари и храмы не имеют никакой ценности.
Каждый человек выстраивает свои уникальные отношения с миром, наделяя ценностью людей и вещи вокруг себя, которые в каком-то смысле мертвы без его участия. То есть всё упирается в работу сознания по выстраиванию отношений с реальностью и их поддержанием. В этой связи Мамардашвили указывал, что в каком-то смысле не существует разницы между русалкой и любимой женщиной – они обе созданы человеческим желанием и поддерживаются воображением, без которого их существование ставится под вопрос. Роман Пруста также пестрит примерами, иллюстрирующими нашу проблему. В рамках своих лекций Мамардашвили неоднократно ссылается на эпизод романа, где главный герой и его друг смотрят на одну и ту же девушку, при этом первый знает, что она проститутка, а для второго - она самое прекрасное создание на земле. Здесь сталкиваются совершенно разные восприятия одной и той же реальности.
Пруст пишет: “Я пересекал не улицы, но своё прошлое”. Автор подразумевает, что реальность по своей сути ментальна, таким образом, мы никогда не видим реальную улицу, но улицу, подвергнутую нашей интерпретации. Для него сознание, скорее препятствие на пути к познанию мира, а не преимущество. Исходя из того, что каждый человек наделяет окружающий мир своими смыслами, возникает ситуация непонимания друг друга, которая может приводить к конфликтам. В одном месте романа мы обнаружим прекрасную фразу: “есть не один, или два, или три мира, а миров столько, сколько каждое утро просыпается умов и глаз”.
Здесь очень опасно уходить в псевдо умный релятивизм, говоря о том, что о вкусах и взглядах на мир не спорят. Такая позиция возможно не так страшна в быту, но может привести к катастрофическим последствиям в глобальном масштабе. Например, в войнах, где встречаются две воли, победителем выйдет тот, кто сильнее. Любая техника, будь то артиллерия или танки, могут быть сведены к двум людям, борющимся врукопашную. Каждый будет по-своему прав, поскольку нет такого зла, которое бы ни совершалось без чёткого осознания блага от своего поступка.
Всего этого можно избежать, если попытаться понять другого человека, а это возможно только в социальном поле человеческих взаимоотношений, основанных на взаимоуважении. Декарт утверждал, что единственной нашей добродетелью является великодушие, способность пойти на контакт и вместить в себя мир другого человека.