Домбайские рассказы
ГОЛУБАЯ НАВАХА
(Рассказ)
Каждый раз, когда Василий тянулся за куревом, свирепая вершина Донгуза покачивалась и кренилась влево. Восприятие остального притупилось. Еще раз достал из пачки "Явы" сигарету. Предложил журналисту. Тот отказался, вытащил тоже "Яву", рукавом куртки начал тереть веки. Вероятно, табачный дым попал в глаза. Потом снова - который раз - спросил Василия:
- Вот вы заявляете, что всему причиной опрометчивость приказа начальника экспедиции. А он говорит иное. Обвиняет во всем вас. Кому верить? Рыков известен в научных кругах, его считают человеком мысли, дела и слова. Его книги знает вся страна... А кто вы такой! Просто перворазрядник по альпинизму, таких тысячи. Ветеран гор? Это еще ничего не говорит. А за Рыкова говорят его труды. Если вы не сможете доказать свою невиновность, я приму версию Рыкова.
"Ты давно уже принял версию Рыкова, - подумал Василий. - А у меня действительно нет никаких доказательств по поводу того, что шеф спасает свою шкуру". Эх, если бы разговор о порядочности состоялся с журналистом месяца три назад! Тогда у Василия, возможно, и была бы зацепка. Рыков держал в экспедиции пятерых рабочих, а в ведомости на получение зарплаты значились десять. По логике, напрашивалась мысль: а не прикарманивает ли начальник деньги? В то время Василий был в отъезде, а когда вернулся, рабочие уже с экспедицией рассчитались и уехали кто куда. Тем не менее вопрос этот Василий шефу задал, но тот ответил неотразимым аргументом:
- Ты не знаешь, как трудно найти сезонных рабочих при нашем адском труде в горных условиях. А эти пятеро работали за десятерых и получали соответственно. Да, я нарушил закон, но по большому счету, поступил справедливо. Разве не так?
Если бы так! Но как теперь поверить? Этот памятный разговор не прошел Василию даром. Вот и сейчас, потеряв совесть, льет начальник на Василия всякую грязь...
- Расскажите снова, как все это случилось?
Как случилось? И Василий в сотый раз восстанавливает в памяти тот вечер... Спускались в долину втроем. Рыков, Василий и новичок Павлик. Сумерки поторапливали. Но Василию то и дело приходилось останавливаться - поджидать новичка, который не успевал за ними. Вероятно, с непривычки. Еще при первом знакомстве, неделю назад, он протянул руку Василию, поздоровался и сказал:
- Я очень нерешительный. Трус. Устроился к вам на работу перевоспитываться. У гляциологов столько опасностей!
Он сказал это, и на лице вспыхнули красные пятна. Василию новичок понравился. Откровенностью, простотой и даже своим романтизмом. Физически он был крепок, из таких выходят хорошие горнопроходцы. А пока он был готов к их рабочей тропе только теоретически.
...Скоро конец зоны снегов. Все отчетливее внизу рябые пятачки скал. Тропа перед ними резко сворачивает вправо. Чтобы выиграть час ходьбы, можно спуститься напрямик. Но спуск весьма крут. С Павликом сделать это рискованно.
- Начинайте глиссировать!
Глиссировать значит, обладая навыками горнолыжника, съезжать по снежному склону на подошвах. Шеф спешил и, вероятно, забыл про неопытность Павлика. И вот Василий совершил ошибку. А, может, просто смалодушничал. Чтобы не обострять и без того ставшие натянутыми отношениями с начальником, он подчинился приказу.
Повернулся к Павлику:
- Сможешь?
В глазах мальчишки тревога. Но внешне держится. Мотнул головой - чего, мол, там!
- Делай, как я.
Василий поехал вниз, плавно выписывая на снегу зигзаги, держа на страховке ледоруб. Он двигался осторожно, иногда останавливаясь, поглядывая на Павлика.
Тот держался молодцом. Но вот спуск стал круче.
"Опасно!", - пришла мысль. И сразу за ней ударил по ушам отчаянный крик новичка. Василий попытался оглянуться и затормозить движение. Но скорость сбила его с ног, закрутила, продолжая тащить вниз. Истомин инстинктивно сумел перевернуться на грудь, лечь на рукоятку ледоруба, клюв которого вошел в склон. Падение прекратилось.
Сверху, прямо на Василия, катился Павлик. Он спружинил тело и выбросил навстречу мальчишке обе руки. Но в последний момент Павлика подбросило, он перелетел через гляциолога, удар его остроконечных ботинок отправил Истомина в небытие.
...Тишина. На сером валуне белые потеки из разбитой банки сгущенки. Правее банки что-то голубое. Да это рукоятка ножа. Голубой навахи. Павлика. Вот и красный снег - почти над головой. Это ракета. Вероятно - сигнал тревоги. Рыков сообщает о беде...
А еще помнит Василий, как он громко и непроизвольно застонал. Проклятая боль! Он опустил голову на холодный фирн. Так легче. Опять вспомнил: Павлик! Неужели погиб?
* * *
Журналист крутит, крутит карандаш. Сломал. Надавил на стол и снова сломал. В руках обломок. Смотрит на облом, словно изучает структуру породы. Хороший был карандаш. Чем же теперь будет писать?
- А знаете, что утверждает начальник экспедиции? По сути дела, вы спровоцировали смерть новичка. Начали глиссировать, не спросив разрешения. А Павел, ослушавшись шефа, последовал за вами.
Все это Истомин уже слышал. На собрании экспедиции, спасая свою шкуру, шеф говорил то же самое. Ему и тогда поверили. Так зачем терять время!
- Простите, мне надо идти к начальнику. Надо забрать свои документы - завтра утром ухожу из экспедиции. Не сбегаю, а просто ухожу.
- Мне тоже надо к начальнику. Пошли вместе...
* * *
Рыков в сидел за столом, ковыряясь в банке с паштетом. Приподнял булку хлеба, ловко отхватил ломоть. Полез ножом в банку. Стал мазать паштет тонким слоем на этот ломоть. Протянул журналисту нож и банку.
- Угощайтесь! У нас с продуктами туговато. Разделите эту скромную трапезу.
Нож, как и положено, протянул рукояткой. Голубой рукояткой. Да это наваха Павлика! Журналист взял нож, покрутил его в руках.
- Отличный у вас нож. Откуда такой?
Интересно, что ответит Рыков? Ведь личные вещи погибшего положено отсылать родным!
- Не помню... Он у меня давно. Много лет...
"Сволочь!" - Василий дернул дверь и вышел.
Ночь уже вступила в свои права. Она пришла с шальным ветром, который судорожно бился в брезенте палаток. Желтым маятником скользил над порогом хижины фонарь. Василий повернулся спиной к ветру, отстегнул край штормовки. Полез за сигаретами.
Спички никак не хотели зажигаться, тревожно шипели. Хлопнула дверь. Это вышел следом журналист. И чего ему надо? Ему же все давно уже ясно. А вот ходит, ходит. Одно и тоже спрашивает. Все равно ему не добраться до истины. Да, он, Василий, виноват. По причине вечных своих компромиссов. Надо было игнорировать приказ шефа - пойти обходной дорогой. Но тогда Василий еще почитал профессионализм, трудолюбие своего начальника. По той же причине засомневался в своих подозрениях, когда Рыков так убедительно, демонстрируя свой подход по большому счету, доказывал свою мудрую заботливость по отношению к той пятерке рабочих. Его лживые показания по поводу смерти новичка Василий пытался расценить как рецидив трусости стареющего, а потому и теряющего свою стойкость мужа науки. Шутка ли! Самому осквернить свое имя, так высоко поднятое на флагшток многими годами усердия!
Но вот наваха Павлика... Не мог же порядочный, в принципе, человек обворовать мертвого. Не мог присвоить вещь погибшего по его же вине мальчишки, за которого, приняв его на работу, Рыков стал нести личную ответственность. Значит, начальник экспедиции - беспринципный и подлый жлоб, а потому и подделка ведомости на зарплату наверняка сделана в интересах не дела, а собственного кармана. А его лживые показания - привычный, пакостливый акт самосохранения.
- Вася! Дай закурить.
В обращении журналиста было нечто новое. Будто стал Истомин ему роднее. И это новое подтолкнуло Василия сказать то, о чем он только что подумал.
- Нож - наваха Павлика. Он ей гордился. Говорил, что это - подарок отца, которого он любил. С ножом Павлик был и тогда, на спуске.
В темноте журналиста почти не видно. Только слышны невнятно его слова. Слова - спазмы.
- Я все знаю. Этот нож я ему подарил. Своему сыну.
Ветер опять рванул провода. Они застонали долго - долго.
- Ну и погодка! Как ты, Вася, думаешь - завтра тоже будет такая ерунда?
- Нет. Когда ветер с вершины - к прояснению. Верная примета.
- Ты должен остаться. Мне нужно подробнее разобраться с твоим шефом. А кто, как не ты, поможет?
- Хорошо.
В темноте, рядом с сигаретным огоньком загорелся второй. Потом они поплыли по черноте ночи, оставляя за собой искры. Поплыли вместе...
1965 - 1994 г.
Терскол - Домбай - Пятигорск. ® ©