Почему я отказался жить? Причин было много, а следствий ещё больше. Но обо всём по порядку. Добро пожаловать на мой космический корабль воспоминаний! Он способен развивать скорость, в шесть раз превышающую скорость света. Это чудо инженерной мысли прокатит нас по по самым знаменательным моментам моей жизни. Или по тем, что великодушно не исчезли из памяти. После смерти чувство ностальгии растет в геометрической прогрессии. Целью этой экскурсии длиною в жизнь станет убийство времени, которого вам всегда не хватает, а у меня теперь в большом избытке. Хотя, строго говоря, в Пустоте нет времени. Всем пристегнуться и приготовиться! Сейчас мы отправимся в пространственно-временное путешествие по моей памяти. Я расскажу вам свою историю. Вадим Арчер писал: «Говорят, человек умирает дважды. Первый раз - когда прекращается его жизнь, а второй - когда последний раз произносится его имя». Если вы читаете эти строки, значит, в каком-то смысле я ещё жив. И в то же время мёртв.
Меня зовут Оскар. Я родился в Москве десятого октября 1988 года. На часах было около шести утра. Если честно, меня вообще не должно было быть. Возможно, так было бы лучше для всех. Особенно для меня. Моя мать забеременела от отца на третьем месяце их знакомства. Эта история была обречена с того момента, как папа заметил маму через витрину Московского Дома Книги на проспекте Калинина. А ведь он просто мог пройти мимо и не сломать сразу две жизни. Слово за слово, и вот родители уже мчатся на его новенькой Волге в Крым, где-то по дороге зачиная меня. Я уже есть, но обо мне ещё никто не знает. Спустя пару месяцев мама заболевает воспалением легких, врачи назначают ей курс антибиотиков. В ходе лечения выясняется моё зарождающееся существование. Все врачи отговаривают девятнадцатилетнюю девчонку рожать, настаивая на том, что ребёнок будет умственно-отсталым. После некоторых колебаний она решает рискнуть, так как боится, что из-за аборта в будущем не сможет иметь детей. Отец был явно не готов стать отцом, поэтому исчез где-то за горизонтом событий моей жизни. Я его никогда не видел и даже не знаю его имени. Мать пресекала все разговоры на эту тему. По началу мне было любопытно, но с возрастом я сформулировал для себя, что не хочу знать, кто он и как сложилась его судьба. Надеюсь, карма за меня отомстила. Хотя, учитывая то место, где я нахожусь сейчас, верить в фатум затруднительно.
Опасения врачей не оправдались: я родился здоровым ребенком с уровнем интеллекта выше среднего. Весил, правда, всегда меньше нормы, но едва ли это можно назвать серьезным отклонением. Не уверен, что дальнейшие проблемы взросления были связаны с антибиотиками, но кто знает. Я рос замкнутым, мне всегда было сложно общаться с людьми. Уже во взрослом возрасте даже банальная необходимость позвонить в банк нагоняла на меня ужас вселенского масштаба: ладони потели, в горле пересыхало, в голове генерировались идеи, как избежать телефонной коммуникации с незнакомым человеком. Обычно все они сводились к двум вариантам: попросить того, кто рядом или написать в чат техподдержки. Не знаю, почему мне так сложно коммуницировать. Наверное, это идёт из детства. В те годы реальность душила меня, как удав. До определенного возраста я пытался заслужить любовь матери, но она словно винила меня за то, что её жизнь не сложилась, и втихаря презирала. Однажды я слышал, как она за бокалом вина советовалась со своей подругой, стоит ли сдать меня в детский дом и начать жизнь с чистого листа. Я тогда плакал всю ночь и не понимал, зачем я существую, если даже собственная мама не любит меня. Разве это справедливо? Каждый человек заслуживает любви. Даже такой никчемный, как я.
Окружающие сторонились меня, а я отдавал предпочтение книгам. Запирался в своей маленькой комнатушке и отправлялся в путешествие по чужим фантазиям. В подростковые годы моей любимой книгой была – «100 лет одиночества» Габриэля Гарсии Маркеса. Целый век перипетий одного маленького колумбийского городка, где десятки судеб переплетаются, а цикличность жизни напоминает о детерминизме и роли фатума. Маркес – гений. Я перечитывал эту книгу раз шесть и в каждом прочтении открывал для себя что-то новое. Его магический реализм сравним со штормом в открытом море, где ты – маленькое судно, изо всех сил старающееся удержаться на плаву. Но сюжет неуклонно затягивает тебя в пучину морских страстей. Ты словно живёшь в некоем параллельном мире, вернуться из которого так же трудно, как выбраться из болотной трясины. Я так глубоко погружался в книгу, что сейчас сюжетные повороты жизни Хосе Аркадио Буэндиа помню лучше, чем события своей собственной жизни. Я почти забыл своё детство. Остались какие-то фрагменты самых ярких моментов, но хронологию восстановить сложно. Только когда пишу - вспоминаю. Эти заметки нужны мне для продолжения существования. Кажется, мы прибыли на первую остановку... Удивительно, но я помню свое рождение. Точнее, я припоминаю, что было до него. Это не похоже на классические воспоминания, состоящие из кадров и картинок. Здесь скорее про кинестетические ощущения, но они настолько настоящие, что нет сомнений в их правдивости. Я чувствую себя защищенным, мне тепло и уютно. Я слышу, что снаружи происходит нечто тревожное. Меня пугает шум, который я слышу. Я не завидую тем, что находятся «по ту сторону». Не хотел бы я оказаться на их месте. Закрываю уши руками, чтобы ничего не слышать. Погружаюсь в себя, здесь живет безусловная любовь и горит свет. Ослепительный свет высшего знания. Я не хочу ничего менять, пускай так будет всегда. Но однажды в мой тёплый мирок кто-то постучался, я услышал тонкий голосок:
- Тебе пора - сказал он.
- Куда? Наружу? Но я совсем не хочу туда, мне так хорошо здесь. Я не хочу уходить.
- Твоё время пришло. Медлить больше нельзя - спокойно продолжил голос.
- Я знаю, что там мне будет больно. Я не хочу страдать.
- У тебя нет выбора.
Не успел я ответить, как нечто начало выталкивать меня из моего убежища. Я сопротивлялся, но оно было намного сильнее меня. Злой рок схватил меня и подчинил своей воле. Голове стало холодно, мой мозг словно положили в морозильную камеру. Все мысли застыли, смолкли чувства. Мне плохо и очень грустно, но я не понимаю, как остановить происходящее. Чувство беспомощности окольцевало мое бренное тело. Я хочу обратно, но мой дом словно сам отказывается от меня. В этом месте очень светло и громко. А ещё чертовски холодно. Впервые в жизни я плачу навзрыд. Не от шлепков акушерки, но от унизительного бессилия. Я не хочу жить, хотя только что родился.
Мне часто снится сон, где я рождаюсь десятки раз за ночь. Пленка будто перематывается назад и я заново испытываю все эти ужасные эмоции. Потом просыпаюсь, открываю глаза, но пошевельнуться не могу. Нечто обнимает меня и я чувствую, что оно любит меня, но постепенно объятия становятся все более удушающими. Что-то душит меня и сильно давит на грудь. Врачи называют это явление сонным параличом и советуют не спать на спине. Но проблема в том, что в каком бы положении я ни заснул, просыпаюсь всегда только на спине. К счастью, кошмар не мучает меня ежедневно. Он повторяется где-то пару раз в месяц на протяжении последних 20 лет. Я пытался понять его значение и обращался к различным сонникам за толкованием: одни советовали сменить кровать, другие рекомендовали смириться со своим положением и подчиниться тому, кто душит вас. Но я не видел, кто или что делает это! А согласно толкованию, в таком случае надежды вырваться из трудного положения тщетны. Поэтому я просто перестал анализировать ситуацию. Сны ничего не значат.
Следующей остановкой нашего путешествия станет универмаг, в котором я потерялся в возрасте пяти лет. Этот инцидент запомнился мне всепоглощающим чувством безысходности: я не знаю, куда идти и хожу кругами. Вокруг полным-полно людей, но мне очень одиноко. Бегу к статной брюнетке в горчичном пальто. Она выбирает что-то у прилавка овощей. Я надеюсь, что это моя мама. Пока бегу, сердце отогревается лучиком надежды: я не один. Почти сбиваю её с ног, когда девушка оборачивается и выясняется, что я ошибся. Резко стало холодно. Так всегда и бывает с надеждой: сначала она опьяняет тебя, подбрасывая горсть эйфории в костёр ожиданий, а потом толкает в промозглую темноту. То бесконечное блуждание по гастроному определило ход всей моей дальнейшей жизни. Я постоянно сворачивал не туда, пугался и отвергал людей, пытавшихся мне помочь. Я шел наугад, я шел невпопад. Искал мать, как в дальнейшем искал смысл жизни. Джозеф Кэмпбелл писал, что «женщина, на образном языке мифологии, представляет все, что может быть познано». Я — всего лишь маленький человек, который пришел познать. Но любое познание начинается с погружения в себя. В отделе с кухонной утварью моё внимание привлёк серебряный поднос. Такой блестящий и начищенный, что в нём можно было разглядеть собственное отражение. Сквозь витиеватые узоры на меня глядел темноволосый кудрявый мальчик. Он выглядит растерянным, а чёрные глаза налились слезами. Странно, но это воспоминание я могу просмотреть только со стороны. Как бы я ни пытался, не могу проникнуть внутрь себя и прочувствовать ощущения первого более-менее осознанного знакомства с самим собой. Я похож на котёнка, впервые увидевшего себя в зеркале. Но этот котенок не стремится играть с отражением, он осторожно присматривается и будто не до конца понимает: неужели это и есть я? Кто я? Казалось бы, вопрос не такой уж и сложный, но многие не могут ответить на него на протяжении всей жизни. Вечные поиски себя в череде дней, похожих друг на друга. Попытки найти своё предназначение, если оно вообще существует, и, конечно, искание смысла жизни. Думаю, именно оно свело меня с ума. А началось всё в том московском универмаге, где я впервые озадачился вопросом, кто я такой. Тогда это был невинный детский интерес, но с годами он крепчал, обрастал комплексами, чувством вины и вопросами. Стоило найти ответ на один, как возникало еще десять. Я был, как хомяк, бегущий в колесе жизни: мне казалось, что двигаюсь вперед, но я всё время стоял на месте и пережёвывал одни и те же мысли на разный лад, в надежде найти там истину. И вот я гляжу на этого плачущего мальчишку, разглядывающего своё отражение в серебряном подносе и хочу утешить его чем-то вроде: «не грусти, сейчас ты проживаешь лучшее время в своей жизни». Но мы никогда не умели ценить настоящий момент. По крайней мере, я так и не научился. Всё, что было в прошлом, овеяно магией ностальгии, которая начисто стирает негативные впечатления в моменте. Любое самое горькое воспоминание хранит в себе немножко волшебства. Почему-то осознать красоту прошлого много проще, чем прочувствовать красоту настоящего. Я всё ещё тупо пялился в серебряный поднос, когда ко мне подбежала мама с авоськой наперевес. Заплаканная и растрепанная она прижимает меня к себе и говорит, что очень испугалась. В те годы дети часто пропадали, а за 20 минут, что меня не было рядом, она уже прокрутила в голове ужасные версии, где меня увёл в лес какой-нибудь маньяк. Но теперь мы вместе и все хорошо, а эти домыслы кажутся форменным бредом. Я обнимаю маму и говорю, что люблю ее больше всего на свете и не позволю никакому маньяку никуда меня увести, ведь я не могу оставить маму одну. Она в ответ улыбается и гладит меня по голове. Мама - очень красивая женщина. Ее зовут Ариадна, в этом моменте времени она ещё не перешагнула рубеж 25-летия. Черты лица слишком точеные, чтобы быть творением природы. Над её красотой будто поработал самый талантливый скульптор, даже Микеланджело не высек бы профиль изящнее. Но больше всего на лице выделялись большие печальные глаза цвета самой холодной тоски. В те годы мама часто уходила в себя и была где угодно, но только не здесь. Редко улыбалась и была неким прекрасным воплощением царевны Несмеяны с картины Васнецова. У неё даже волосы лежали в точности так же, когда перед сном она расплетала свои длинные косы. Великолепное зрелище, никогда не видел ничего прекраснее. Я был просто помешан на этих волосах. Они пахли сладким цветочным нектаром с примесью сандала и какого-то секретного ингредиента, описать который мне не хватит слов. В то время в моём мирке не было никого, кроме мамы. Мы были вдвоём. Но, если мне хватало этого для полного счастья, то ей, увы, нет. Очень скоро в мою жизнь ворвётся шторм и перевернет там всё вверх дном. Полюбуемся ещё немного на этого счастливого кудрявого малыша, цепляющегося за маму пухлыми ручонками... Через три минуты поезд отправится в холодную зиму 94-го года, когда мама сообщила мне ужасную новость: теперь с нами будет жить дядя Никита.
Продолжение следует…