— Мне жарко, мама! — ныл маленький Андрюшка, пытаясь сбросить тяжелое ватное одеяло.
— Потерпи немножко, сынок, — шептала мать. — Не кричи так, лежи спокойно. Спать пора, Андрюшенька...
— Жарко!
— Не вертись, пожалуйста. Давай, подушку тебе поправлю... Вот так!
Мать устроила ребенка поудобнее, и вскоре тот сонно засопел. Женщина неподвижно лежала рядом, не закрывая глаз. Она вслушивалась в кромешную темноту, но не слышала ничего, кроме спокойного ровного дыхания спящего сына и биения собственного сердца. Как громко оно бьется! Слишком громко.
В заколоченное досками окно не проникал свет, да и снаружи было темно и холодно — к ночи высокое февральское небо затянуло плотной пеленой облаков. Темно снаружи без луны и звезд, и ни одно окно в селе не светится уютным желтым сетом, как бывало раньше... Безлюдно, тихо. Даже собаки, у кого есть они, будто онемели. Чуют беду...
Скрипнул снег у крыльца. Негромко стукнула тяжелая дверь со двора, и женщина вздрогнула от этого тихого стука, хотя была готова к нему: Иван пришел!
Через некоторое время муж, осторожно отворив дверь — петли смазаны, чтобы не будить малыша — на цыпочках вошел в комнату.
— Ва-ань! — тихо позвала женщина.
— Тут я, — отозвался хриплым шепотом муж. — Пока спокойно всё! Только замерз маленько...
Он, стараясь не создавать шума, прислонил к стене тяжелый продолговатый предмет и присел на край постели. От мужа пахло морозной свежестью и табаком.
— Сильно приморозило, Ваня? — еле слышно спросила женщина. — Может, не придет он?
Иван промолчал, но женщина поняла по жестяному шуршанию, что муж пожал плечами. Она протянула руку и коснулась мужа: под вязаным ее собственными руками свитером чувствовалось что-то неровное, твердое.
— Выдержит, Вань?
— А? — не расслышал муж.
— Выдержит, спрашиваю, кольчуга-то твоя?
— Откуда мне знать? — усмехнулся в темноте Иван. — Должна вроде... Василий Степаныч из Овражного хорошие кольчуги делает из каленых колец. Мастер! Все мужики у него...
— Ты бы потише, Ваня...
— Да тихо я! — вдруг озлился муж. — Тише, тише... Надоело!
— А мне-то как надоело, Ванюша, — всхлипнула жена. — Как надоело! Сил моих нет! Два месяца сидим в осаде, будь оно проклято всё...
Сын забормотал, заворочался во сне, и родители сразу притихли.
— Два месяца, — растерянно прошептал Иван, скрипнув зубами. Добавил в конце непечатное слово, но жена промолчала: если уж ее Иван так ругается, сильно допекло мужика. Лучше не трогать! Однако никак не спалось ей в эту кромешную тягостную ночь, и женщина не утерпела:
— А что люди говорят, Вань? — Оба понимали, о чем речь.
— Да что люди! Никто не знает ничего. С чужих слов брешут.
Жена хотела спросить еще, запер ли Иван двери, однако не стала — и так понятно, что запер. Да и не помогут никакие замки и засовы, если что...
— Ты бы прилег, Ваня, — осторожно сказала она.
Иван послушно поднялся с постели, взял стоявшее у стены ружье и лег, не раздеваясь, с краю. Ружье пристроил рядом, чтобы оно было под рукой. Женщина чувствовала, что от двустволки несет сталью, порохом и ружейным маслом, и ей стало немного спокойнее.
— А может, он и не придет больше, — пробормотал Иван, будто знал, о чем думает супруга. — Волчок-то... Два месяца не появлялся в наших краях.
— Хоть бы так, господи! — с чувством шепнула жена и перекрестилась. — Хоть бы так!
==========
Спасибо за то, что прочитали, друзья! Отдельная благодарность за лайки, подписки и комментарии, всё это бесценно.
Еще:
Скрип качелей во дворе (рассказ)
Змей Горыныч (рассказ)
Машенька-вишенка (рассказ)