По посёлку пронёсся слух: мать запретила сыну жениться на Зое. «Нищих в нашей семье не будет, – заявила. – В дом приведёшь Ольгу!» Оказывается, одновременно с Зоей Игорь встречался с другой девушкой и тоже обещал жениться.
Богатую свадьбу закатили через неделю после Зоиного позора!
Игорь слыл первым парнем посёлка – после первого свидания Зоя летела домой как на крыльях. Потом год счастливых встреч и радужных надежд на семейное будущее. Подали заявление в загс, съездили в Москву за свадебным платьем и костюмом для жениха, и все для того, чтобы разбить все Зойкины мечты.
– Ты беременна? – от злого взгляда отца, дяди Миши, на её округлившийся живот Зоя едва не потеряла сознание. Батиного гнева она боялась больше всего.
В своё время дядя Миша приписал себе годы и добровольцем ушёл на фронт. После первого же боя изувеченного осколками молодого бойца уложили на охапку сена в санитарном вагоне. В месте прибытия раненых погрузили на телеги и отправили в госпиталь, а юного красноармейца, потерявшего сознание, попросту забыли.
Путевой обходчик, простукивая молотом колёса состава, услышал тихие стоны, это спасло дяде Мише жизнь. Но домой из госпиталя он вернулся инвалидом. Работал, безбожно пил, избивал красавицу жену. Часто его мать закрывала собой невестку и кричала сыну:
– Не смей её бить, она ни в чём не виновата!
Лишь после этого пьяный Миша опускал кулак. Ясно, что и дочь он воспитывал сурово – никаких шашней до свадьбы.
В тот день, испугавшись отцовского гнева, Зоя убежала и дома не ночевала. Не пришла и утром в цех военного завода, где работала вся её семья. Тогда уже забили тревогу. Через два месяца работники спецчасти предприятия, имевшие связи в милиции, вышли на след беглянки. Из Киева на служебной машине Зою привезли в Харьков.
В поселковом роддоме с разницей в один день на свет появились две девочки – дочь Зои и дочь Ольги, её соперницы, а теперь законной жены Игоря. Новорождённых назвали Наташами, Игорь любил это имя. Вот только дочке из семьи Игоря не довелось пожить – умерла через два месяца.
А Зоина девочка росла и требовала заботы. Средств, как всегда, не хватало. Зоя подала иск в суд о взыскании алиментов с бывшего жениха. После долгих проволочек суд не признал отцовство Игоря.
Десять лет Зоя не могла оправиться от шока обманутой любви и все эти годы неизменно отклоняла ухаживания мужчин. Внешне довольно привлекательная, она пользовалась вниманием противоположного пола, но, получив отказ, ухажёры, теряли интерес.
Николай был, как сейчас бы сказали, байкером и отчаянным хулиганом. Если в лесу слышались выстрелы, все знали – это Коля пристреливает новое охотничье ружьё. Но, при всей внешней брутальности, к удивлению женщин, Николай обходился с ними уважительно и даже нежно.
Зое он предложил замужество ещё в первые дни знакомства, но, преданная Игорю, она не спешила с ответом. Лишь настойчивость и терпеливые ухаживания молодого человека помогли ему в итоге добиться согласия.
В браке родился сын. Николай оказался хорошим, заботливым мужем, но – не любимым. Он умер сравнительно молодым, в пятьдесят, перенеся ампутацию обеих ног.
Только после смерти супруга Зоя призналась двоюродной сестре:
– Я ведь только Игоря любила, за больным Колей ходила лишь из жалости. Культи ему перевязываю, обмываю, приношу поесть, бегаю за сигаретами, а сама представляю, что ухаживаю за Игорем, даже вижу его наяву.
Однажды назвала мужа Игорем. Он промолчал – то ли не услышал, то ли сделал вид. А если услышал, представляю, как ему было обидно. Но после смерти мужа во мне произошла какая-то любовная ломка.
Только тогда поняла, как меня любил Коля и как он мне дорог. День за днём я влюблялась в него всё сильнее – уже в мёртвого. Сейчас приди ко мне оба, выбрала бы Николая, на Игоря и не посмотрела бы.
Дети выросли, но счастья Зое не принесли.
Дочь Наташа до сих пор не может простить ей замужество с Николаем. Хотя сама трижды была замужем и сейчас живёт с любовником, но женского счастья так и нет, попадаются одни подлецы и альфонсы.
Меркантильный и бездушный сын после женитьбы по расчёту продал их трёхкомнатную квартиру, а матери купил комнатушку в старом общежитии барачного типа с туалетами по краям длинного коридора. Причём и эту жилплощадь оформил на себя.
Общага – приют, отлучишься на минуту, могут на общей кухне и курицу вынуть из кипящего бульона. А уж бельё на верёвке – подавно. И воры – это ещё полбеды. Полгода Зоя страдает от холода – топят отвратительно.
Говорит, никогда не думала, что под старость будет так мучиться: мороз в душе и холод вокруг.