- Сказал бы я тебе, да только ругаться не охота, - Александр Степанович сел на скамейку рядом с соседкой. - Что ты жалуешься на дочку свою непутевую. Сама же ее вырастила, сама воспитала. Кто виноват, что такая выросла? Ты! Значит сиди и помалкивай.
- Тебя не спросила, - Антонина встала. Демонстративно пересела на скамейку стоящую рядом. - Вечно в чужие разговоры вмешиваешься. Тебя кто-то спросил? Нет. Чужим умом все умные.
Александр Степанович покачал головой, достал газету и занялся ее просмотром.
- Да ты, Антонина не кипятись, - на скамейку подсела Вера Ивановна. - Дети у всех головная боль. А взрослые дети тем более. У меня дочка вчера позвонила. Говорит свекровь жить мешает. А как же она мешать может? Живет на другом конце города. Видится с ними раз в месяц. По телефону, говорит, сыночком командует. А я дочку свою знаю. Ей слово поперек скажи, все, уже лезешь в ее жизнь. Уже недовольства. Я и сама лишний раз остерегаюсь. Не любят они нас слушать, не любят.
- Распустились, дальше некуда, - Александр Степанович убрал газету в сторону. - Распустились. У меня сноха совсем обнаглела. Вы же знаете, Володька у меня парень видный, умный, работящий. Как ему говорили, не связывайся ты с этой девкой. Нет, влюбился. А теперь что? Мы ему квартиру помогли купить. Переехали, живите. Она мать свою туда притащила. А та, стерва, прожила всю жизнь одна. Привыкла доченькой командовать. А теперь за Володьку моего взялась. А тот, ей не поддается. Каждый день ругань, да скандалы. Доченьку свою "накрутит". Володька с работы приходит, та и начинает. А месяц назад так его довели, что одной и другой поддал. Побежали, побои сняли. Заявление на парня написали. Всю жизнь ему испоганили. Позор на всю жизнь.
- Сноха виновата, что он руки свои распускает? - Антонина прямо вскипела. - Ты такой отец хороший, а сыну не объяснил, что женщину нельзя бить. Да что ты объяснишь! Вы сами с Галиной всю жизнь ругаетесь, да деретесь. Сколько синяков она от тебя переносила. Ни разу не заявила, вот и хорошая. А сноха значит обнаглела, "сор из избы вынесла". Мать наверно и перевезла к себе, чтобы от такого муженька защита была.
- Я мужика воспитывал, а не тряпку половую, чтобы им такие швабры, как ты полы у себя под ногами протирали, - Александр Степанович соскочил со скамейки. - А вы, замуж бежите, а женами не становитесь. Мужика за человека не считаете. "Корону" на голову и ну приказы отдавать. Да что с тобой разговаривать, ты собственную дочь в тряпку половую превратила. Сидишь "косточки ей перемываешь". Постыдилась бы про родную дочь гадости всякие на народ рассказывать.
Александр Степанович выругался и зашел в свой подъезд, громко хлопнув входной дверью.
- Беги, беги. Вот припаяют твоему сыночку срок, по-другому запоешь, - Антонина была рада, что ненавистный сосед скрылся за дверью. - Мужика он вырастил. Жену, да тещу лупить - герой. Довели его бедного.
- А что у тебя Антонина с дочкой? - соседки, сидевшие на лавочке еще более оживились. - Что она опять у тебя натворила?
-Да, что про нее говорить, непутевая, вся в отца. Связалась с женатым. А муж узнал. Забрал дочку, да к матери своей переехал. На развод подал. Из квартиры ее выселяет. - Антонина тяжело вздохнула. - А кавалер новый бросил, зачем она ему. Так гулял ради развлечения. Она мне звонит. Ко мне переезжать собралась. А мне она зачем? Перед соседями позориться. Сказала, чтобы духу ее здесь не было. Падай, говорю, в ноги мужу. Проси прощения. А она не слушает. Вот пусть и живет, как хочет. Заварила кашу, сама и расхлебывай.
Соседки слушали, да качали головами в осуждение. Уж кого они молчаливо осуждали - Антонину, ее дочку?
А скорее всего, каждая, слушала, а сама думала о своем. У каждой, есть что вынести на общее обсуждение, а есть что утаить. Есть что преподнести во всей красе, а есть, что так завуалировать, что и не поймешь, кто прав, а кто виноват.
Все реже и реже собираются соседки на лавочке у подъезда. А почему?