Продолжаю серию сюжетов о литературных дискуссиях прошлого и настоящего.
Перечислю уже вышедшие выпуски.
Литературная перепалка в рамках эстетики
Пря между Есениным и Маяковским
Перепрыгнем сразу через сто лет и окажемся в студии передачи «Поединок» с ведущим В.Соловьёвым. На календаре 28 сентября 2013 года.
Поединщиками выступили писатель-почвенник Александр Проханов и либеральный прозаик Виктор Ерофеев.
Что свело этих людей лицом к лицу, точно не известно. Известно только, что темой передачи была обозначена годовщина 20 съезда КПСС, знаменитого т.н. «развенчанием культа личности» Иосифа Сталина. Известно было также, что оба писателя обладают полярными точками зрения. Поэтому, можно было ожидать интеллектуальной дискуссии на самом высоком литературном уровне. Говорить должны были о перипетиях политических событий 50-летней давности.
Писатель Проханов отличился дородностью и изрядным пузцом, а прозаик Ерофеев выглядел худой глистой.
Проханов начал свою речь взволнованно и уже во втором абзаце нелестно упомянул оппонента, упрекнув за связь с Гитлером (!). Оператор студии очень искусно показал реакцию Ерофеева. Тот, до сих пор дремавший, взбодрился. Глаза ожили, губы беззвучно зашевелились. Стало ясно, что в уме у него начала зреть месть противнику.
В ответном слове он начал притворно ласково уговаривать своего визави: – Саш, ты только не волнуйся, а то как-то говоришь возбуждённо … . Всем нам известно, что это стопроцентный вариант вывести собеседника из себя. Так и случилось. Проханов перебил докладчика возгласом: – А ты не спи, проснись! Сделай себе укол наркотиком!!
Такое начало задало тон всей остальной дискуссии, хронометражем 1 час 05 минут.
Следующим тезисом Ерофеева стал отзыв о словах Проханова, как о подтасове и о бреднях. Видно было, что его месть ещё не выкристаллизовалась в уме, поэтому он часто не попадал в нужные падежи. Но постепенно мысль выглаживалась и минут пять он, в каждом новом предложении, давал нелестную оценку лично Проханову. Тема 20 съезда здесь звучала косвенно, как предлог не останавливаться. Часто повторяемые слова «дорогой мой» раздували огонь сарказма в его речи. В ход пошёл указательный палец, которым Ерофеев гвоздил едва сдерживающегося Проханова. Наконец прозаик так разошелся, что стал произносить диалоги и за Проханова и за себя. Дескать, ты скажешь вот так, а я тебе отвечу вот этак. К своему регламенту времени Ерофеев пришел с уверенным заключением, что Проханов – оборотень.
В свой отрезок времени Проханов назвал всё услышанное им «воем голодной волчицы». Надо отметить, что с этого момента Соловьёв потерял бразды правления регламентом. Проханов и Ерофеев стали поочерёдно перекидываться немудреными обвинениями. – Ты врёшь. – Нет, ты врешь. – Ты продаёшь страну за полушку. – Нет, ты продаёшь страну за полушку.
Выходом из этого риторического тупика стало заключение Проханова, что его оппонента повесят, и что он – американец.
Ерофеев ответил на это так: - Мой отец был помощником Молотова, он был личным переводчиком Сталина с французского, и я имел счастливое сталинское детство. Поэтому я не могу быть американцем. А если я американец, то ты – китаёза! (тут я уже не смог сдержать смех – А.Ш.).
Проханов ответил саркастически: – А, может, я негр? Преклонных годов., – ретроспективно отсылая нас к уже известному нам Владимиру Маяковскому. Затем он попытался вернуться в тему передачи, но душу жгло оскорбление.
Ерофеев не унимался. Указав пальцем на почвенника, он гримасой сымитировал безграничное презрение: – Эти люди бормочут какие-то жалкие слова.
И вновь возобновилось бесконтрольный пинг-понг: – Скажи что-то новое! – А ты болтаешь какую-то ерунду! В общем гаме возникло слово «педофил». Кто его произнес, осталось неясным.
До конца передачи оставалось ещё минут 30, но уже было ясно, что Соловьёв с писателям не справится. То и дело возникающее слово «еврей» заставляло вздрагивать всех.
Когда все, наконец, разошлись, страна вздохнула с облегчением.
Урока культуры не получилось. Кто вышел победителем из дуэли, тоже осталось неясным. Каждый приписал победу себе.
В завершении мне остаётся дать только один совет писательской братии:
– Писатели! Поэты! Творческие работники! Не рискуйте публичными экспромтами. Творите за письменными столами, в одиночестве. Когда можно не торопясь исправить написанное. И предстать перед нами в полном блеске упорядоченных мыслей.
