Чтобы говорить о продолжении, окунусь назад... в 2003 год
Травма первых потерь и инклюзивные сезоны
Июнь 2003-го, мне 11 лет, то, что самый значимый взрослый со дня на день покинет этот мир, я узнаю за пару месяцев до. И вот я слышу его наставления — последние — перед отъездом в лагерь. Уже там я узнаю, что деда больше нет.
А еще спустя полгода уходит из жизни лучшая подружка из того самого лагеря. Двойная травма, август и первый в жизни опыт инклюзивного общения.
В лагере, в который я еду уже после похорон деда, решают сделать один отряд из детей с особенностями здоровья и развития. А я — попадаю не в самый дружный отряд. Травма и буллинг делают свое дело и я погружаю в самое настоящее состояние подростковой депрессии. Выйти из нее мне удается только спустя годы, а травму потерь пережить к лету 2021 года.
В 2004 году я впервые подхожу к родителям с вопросом: «Мама, ты потеряла брата, может, мы усыновим ребенка? Тут в лагере есть девочка Маша, ей всего 4 года…»
Этот вопрос стал решающим на годы: я буду волонтером с детьми из неблагополучных семей, буду учить азбуке соседских девочек, чьи родители выбрали веселые посиделки, а не их, я буду спасать животных и разживусь собакой и кошками.
Я буду многое, но самое главное — встречу своего мужа. Человека, рано потерявшего маму, чье воспитание было передано буквально на чужого по крови мужчину — мужа бабушки, который даже плохо говорил по-русски, но стал для него значимым.
2020 год: пандемия и ШПР
После потери кровного ребенка и сложного восстановления я и муж решили, что риски велики, поэтому тему приемства подняли уже на другом уровне.
Да, он помогал мне с моими учениками, он ловил наших собак и он прекрасно знал, что такое остаться сиротой в 13 лет. 14-го февраля с сообщила ему: «Я записала нас в ШПР».
Доучивались уже онлайн, но все же получили сертификат. И ушли думать еще на 1,5 года…
Осень 2021: заключение и поиски
Мы не искали какого-то конкретного ребенка. Это было нашим решением: будет тот, кто будет, ведь при рождении мы не выбираем детей, они приходит такими, какими приходят.
Мы достаточно быстро оформили все документы, никто не ставил никаких палок в колеса, все шло так, как должно было идти. Ровно как и поиски нашего сына: это был первый ответ на запрос. И это было первое и единственное знакомство.
Мы просто в одну минуту поняли, что ребенок — наш, а значит — нам мириться, воспитывать, дать ему принять нас, а нам — его. Как и с кровным (хотя, многие тут могут не согласиться, но у каждого свой путь принятия).
А что дальше и как сейчас?
Сейчас сын под официальной опекой, там есть нюансы с отказом и лишением прав биомамы, поэтому ждем положенный срок и решаем этот вопрос в правовом поле.
Именно сейчас мы проходим достаточно сложный этап адаптации: неделю назад мы успели полежать в инфекционной больнице, а привязанность сына выросла просто в геометрической прогрессии. Я не могу выйти даже в туалет — сын кричит и ищет меня. Никакие увещевания не помогают, поэтому в туалет я иди или по расписанию, или… вместе с сыном.
В чем еще сложность? Мы живем отдельно от родственников. В другом городе.
К сожалению, родных тут нет, а с декретными меня «побрили»: сыну уже больше двух, а выплаты только до полутора. Хотя, до его появления я зарабатывала неплохие деньги и числюсь в компании официально. Поэтому основную заботу взял на себя муж, а мне пока сложно адаптировать быт под новые реалии.
Тем не менее, все это дает повод задуматься над исправлением. Не буду врать — были моменты, когда ресурс попросту уходил в минус: я рыдала на улице, рыдала в туалете, просто рыдала. Кричала, спорила, но… все это было по отношению к себе.
Поэтому помощь психолога — то, от чего я не отказываюсь и принимаю с открытым сердцем. И проговариваю эмоции всем: мужу, маме и в блог. Это важно — дать себе право сказать «где болит».
Пожалуй, я не скажу, где сложнее, потому что мы не может ни сравнивать, ни желать этого сделать. Основное — дать сыну все то, чего он был лишен и что ему так нужно для счастливого будущего. Да, где-то ломать свое эго, где-то учиться говорить, где-то просить помощи специалистов.
Декрет оказался сложным испытанием безотносительно здоровья малыша, а из-за резкого «погружения» — 29 лет «до» лично я жила по-другому, а тут — бац! — и все меняется на 180 градусов.
Но каждое новое слово, новый навык и просто новый интерес — огромный стимул и мотивация для всей нашей семьи.
О навыках я напишу подробнее, а пока.. продолжение следует.