Часть 5. В своей книге "Достоевский в изображении его дочери" (другой перевод - "Мой отец Федор Достоевский") Любовь Достоевская рассказывает о семейной жизни своих родителей, так же, впрочем, как о многом другом...
Фёдор Михайлович колебался. Во-первых, возраст. Ему 45, а ей всего 20. Мало того, она и выглядит, и ведёт себя порой как гимназистка. Что он будет делать с этим почти ребёнком? Скромная, но говорливая молодая девушка, воспитанная в семье со строгими лютеранскими традициями. И все-таки казалось, что она будет хорошей матерью семейства.
Первая жена Марья Дмитриевна не могла иметь детей из-за болезни. Да и на что бы они прокормили их в первые самые тяжелые годы брака, когда он был весь в долгах, а его литературное будущее висело на волоске. За 10 лет каторги и солдатчины талант мог его покинуть, а читатели окончательно позабыть. Потом же, когда ему было разрешено вернуться из Сибири в Санкт-Петербург, семейная жизнь пошла ко дну, как корабль с продырявленным днищем. Жена, у которой стремительно прогрессировала чахотка, в истерике призналась, что вышла замуж только по расчету (хорош расчёт при такой бедной жизни!), обманывала его с местным учителем, молодым, красивым и незначительным. И вообще - не любила и не любит, так как женщина не может полюбить бывшего каторжника. И так вместо собственных детей пришлось много лет воспитать пасынка. Бывшая возлюбленная Аполлинария вообще отказалась выходить за него замуж. Заявила, что разлюбила, а раз «любовь свободная» - то и какой спрос? Да и успех его у студенчества начал сходить на нет, а он то и привлёк к нему падкую на новые веяния Суслову.
Но будущую жену, юное создание, нужно было на что-то содержать, а он весь в долгах, даром, что известный писатель. Даже познакомился он с молодой начинающей стенографисткой, чтобы за месяц (!) написать роман «Игрок», и в такой нечеловеческой спешке приходилось писать для уплаты долгов по векселю.
Дело окончательно решил вещий сон. Достоевскому приснилось, что он потерял что-то важное, а пока искал, наткнулся на маленький бриллиант, ярко блестевший камешек. Проснувшись, Фёдор Михайлович решил, что его ответственная, но ребячливая стенографистка и есть этот бриллиант - и сделал предложение.
Почему предложение приняли? Любовь Федоровна Достоевская, которая появилась на Божий свет тремя годами позже и благодаря описанным событиям, считала, что ... во-многом из чувства долга, веками культивировавшегося в наполовину шведской семье ее матери. Почтенные Мильтопеусы уважали талант и труд, и считали, что выдающиеся люди принадлежат Отечеству. А писатель, чьими произведениями зачитывались у неё в семье (и благодушный, и сентиментальный, находившийся под каблуком у бонтонной шведки-жены старик-отец, и две старшие дочки), оказался нервным и как будто загнанным человеком, осаждаемым кредиторами и алчной роднёй, живущим в неуюте и заброшенности. Юная Анна решила облегчить жизнь Достоевского и тем самым сделать благое дело для Отчизны.
Свадьба состоялась всего через четыре месяца после первой встречи. Вот только того властного порыва, который толкает мужчину и женщину навстречу друг другу, и хотя бы на первое время помогает сгладить многие жизненные трудности и трения, пара не испытывала. А трудностей и терний на жизненном пути было хоть отбавляй. С первых же дней семейной жизни им стала очень портить жизнь «чужая родня» Фёдора Михайловича, уже взрослый пасынок Павел и жена покойного брата с многочисленными детьми, все сидевшие на шее у Достоевского. Они, разозлившись из-за уменьшения содержания, начали настраивать новобрачных друг против друга. И вот уже Достоевский хмурится и думает, что все-таки слишком стар и жене интересней со сверстниками. А Анна сидит расстроенная в своей комнате и думает, что слишком скучна и глупа для большого писателя. Но в таком случае он тоже слеп и наивен и почему-то не хочет защитить ее от родственников, хотя, казалось бы, это его долг перед молодой женой. Чтобы брак их не принял совсем плохой оборот, Анна с матерью решили заложить приданое (без этого - денег не хватало) и увезти мужа на несколько месяцев за границу - подальше от родственников и кредиторов.
Несколько дней утомительной дороги - и вот они в Дрездене, где после русского ненастья Анне на всю жизнь запомнились цветущие деревья, пенье птиц, оркестр в городском саду и ужины в ресторанчике под открытом небом с живописным видом вокруг. Казалось бы, у молодоженов все пошло на лад - им наконец удалось устроить себе настоящий медовый месяц. Уже в преклонные годы Анна Григорьевна рассказывала дочке, что в Дрездене просто влюбилась в ее отца, и на недоверчивый вопрос Любы - "Как это может быть, ведь он был почти старик?", отвечала, что Достоевскому была присуща молодость души, которой часто не было у молодых людей в то время (многие в своих очках напоминали престарелых профессоров зоологии, вспоминала она). Но вот беда - "меду" хватило ненадолго, его вновь сменила полынь.
После двух месяцев в Дрездене они поехали в Баден, где Анне Достоевской пришлось в ужасе увидеть, как страсть к рулетке подобно болезни овладевает ее супругом. Она страшно испугалась, ведь стенографируя «Игрока» 9 месяцев назад, она не знала, что ее будущий муж не выдумал персонажа, а изобразил себя самого. С большим трудом после многих истерик и слезных мольб ей удалось увезти его из Бадена в Женеву, где они решили остаться на зиму, так как Анна была беременна, а в Петербурге были недобрые родственники и свора кредиторов. Жизнь в Женеве была очень замкнутой, знакомых почти не было, а беременность была тяжелой. Но Анна Григорьевна готовились к большому событию, которое должно было изменить всю их жизнь. После рождения дочери Достоевский поразил свою жену тем, что оказался восторженным отцом, души не чаявшим в маленькой Соне, но радость их была недолговечна. Ребенок умер спустя три месяца - девочка была слабенькой, а среда вокруг чужой и непривычной. Дальше в жизни несчастных родителей началась совсем темная полоса - Анна Григорьевна уезжала на кладбище и рыдала там целыми часами.
Спустя некоторое время Достоевские уехали в Италию. Швейцария отныне стала для них местом смерти их первого ребенка и навевала уныние и тоску. В Италии Анна Григорьевна показала недюжинную стойкость и жизненную силу, которые и помогли ей в будущем стать почти «хрестоматийной» женой гения (жизнь с которыми, можно заметить в скобках, чаще всего совершенно не розами усыпана). Когда их фургон начал подниматься по залитым солнцем горам Италии, она подумала, что жизнь не закончена, и что счастье им еще, наверное, улыбнется. За два года, прошедшие с момента ее встречи с Достоевским, ей пришлось так много пережить – нападки со стороны родственников, игорное безумие мужа, бедность, слишком одинокую жизнь в чужом городе, смерть ребенка. И все-таки, как она рассказывала много лет спустя, когда они, выходя из фургона, шли по дорогам Италии, она опиралась на руку своего мужа. Во Флоренции эта стойкая женщина не падала духом из-за бедности и изучала картинные галереи и соборы, и стенографировала последние части «Идиота» Достоевского.
Вторую беременность Анна Григорьевна переносила уже легче - они объехали несколько городов Италии, попытались обосноваться в Праге и в конце концов вернулись к началу своего свадебного путешествия - в Дрезден. Ребёнок несмотря на путешествия (часто без особого комфорта и без знания языков) родился крепким и здоровым. И спустя 50 лет написал те самые Воспоминания, на основе которых и написана эта статья. Наверно, самыми большими испытаниями в жизни Анны Григорьевны были первые три года совместной жизни с Достоевским. А ещё те пару лет, когда, вернувшись беременная третьим ребёнком в Петербург, она сумела не только благополучно родить сына Фёдора (ему -то и предстояло продолжать в России род Достоевских, Любовь Фёдоровна осталась бездетна), но и «отбиться» от кредиторов и притязаний родни. С роднёй было проще - пасынок и племянники выросли и могли уже зарабатывать себе на жизнь. А нелюбимая ими новая жена Фёдора Михайловича сильно повзрослела за 4 года за границей. Что же касается кредиторов, то Анне Григорьевне очень помогли умение быстро складывать большие суммы в уме и употреблять в речи сложные нотариальные обороты. Почтенные Мильтопеусы, среди которых были, вероятно, и ученые и негоцианты, чем-то все же помогли супруге русского большого таланта. Во всяком случае в долговую тюрьму Достоевский не попал и ей удалось добиться вполне разумных рассрочек платежей.
Мало кто знает также, что Анна Григорьевна была первая русская женщина, занявшаяся крупными изданиями. Как вспоминает, дочь Анны Григорьевны Софья Андреевна Толстая приезжала советоваться по поводу изданий мужа именно с ней. Так же как потом брала с неё пример в организации музея мужа в одной из башен Исторического музея Москвы.
Но у всех по-настоящему выдающихся людей есть маленькие слабости. Анна Григорьевна, например, временами говорила, что стать настоящей помощницей мужа ей помогала привычка никогда не спорить с ним. Но тут надо сказать, что ее немного подводила память. Тайный стенографической дневник, который она вела в первый год жизни за границей, рассказывает как раз о том, что она иногда слишком часто высказывала своё мнение, сильно обижалась на мужа и даже иногда, когда он вёл себя особенно «гениально», хотела ударить его зонтиком. В общем была нормальным живым человеком. Но это уже совсем другая история и не имеет отношения к воспоминаниям Любовь Фёдоровны Достоевской.
С полным текстом Любовь Федоровны Достоевской можно бесплатно ознакомиться по ссылке