Однако объединение сил враждебных друг другу государств было временным. В 1901-м году восстание было в основном подавлено, и противоречия между Англией, Японией и САСШ с одной стороны и Россией с другой стороны снова выступили на передний план. При подавлении восстания Россия оккупировала всю Маньчжурию. В Японии это оценили, как первый шаг к полному поглощению этой территории, к захвату Кореи, а ведь именно эти территории были к Японии ближайшими из доступных её армии и флоту. Англия и САСШ также отрицательно относились к усилению России на Тихом океане вообще и в Поднебесной империи и Корее, в частности. Между тем царское правительство в это время ещё не собиралось захватывать Корею и Маньчжурию. Оно было в затруднительном положении. Захват не имевшего надёжной связи с Порт-Артуром Квантуна, не по планам Совета Министров, где имелись ещё более или менее рассудительные люди, а по приказу Николая Второго, создал необходимость строительства Южно-Маньчжурской Железной Дороги от Харбина к Порт-Артуру, а также порта Дальний. И КВЖД, и ЮМЖД находились на территории Маньчжурии, оккупировать которую для обеспечения чисто стратегических интересов связи с Ляодуном – значило войти в конфликт с Японией и Англией (САСШ пока что предпочитали держаться на втором плане), а это было явно преждевременно. Ведь Великая Сибирская магистраль ещё не была построена даже в одну колею полностью, а на Дальнем Востоке было мало сил. Поэтому Витте, бывший одновременно премьером и министром финансов, был в 1902 году настроен не захватнически и предпочитал действовать экономическими методами. Но это он был так настроен, один из немногих зрячих среди слепых в правящей в России классовой прослойке.
А в так называемом «обществе» были и другие настроения. В Курске, как я прочёл в дореволюционном издании произведений В.Г. Короленко, даже вышла брошюра одного местного помещика, предлагавшего ни много, ни мало, как раздать маньчжурские земли русским дворянам, а обитавших на этих землях китайцев сделать рабами (так и было напечатано) и в определённых количествах раздать новым землевладельцам. Кто после этого посмеет утверждать, что в России не было плюрализма и свободы печати?!
Конечно, это был рёв ископаемого пресмыкающегося, но были и более современные проекты создания «Жёлтороссии».
К тому же и самодержец Всероссийский, считавший себя, как им было лично написано при заполнении бланка переписи «хозяином земли Русской», был неизлечимо болен непониманием действительности, хотя хорошо колол дрова, стрелял без промаха ворон из винтовки, владел пятью языками, был, как считают, отличным фотографом и нежно любил жену и детей. Увы, для хозяйствования над Русской землёй или хотя бы подбора толковых советников этого было мало… И поэтому Россию несло к войне на Дальнем Востоке неудержимо, а тут ещё в январе 1902 года был заключён просуществовавший до конца 1921 года Англо-Японский союз. Суть этого договора такова:
· Обе стороны признают право друг друга вмешиваться в дела Поднебесной империи.
· Обе стороны помогают друг другу в случае нападения на одну из них.
· Англия считает Корею сферой интересов Японии (статья 3) и позволяет ей принимать там любые меры, не нарушающие принципы равных возможностей для торговли и промышленности всех наций[1].
· Япония в свою очередь считает Англию вправе «принимать такие меры близ этой (индийской) границы, какие она может найти необходимыми для охраны её индийских владений» (статья 4).
· «В отношении настоящей войны между Японией и Россией, Великобритания будет продолжать сохранение строгого нейтралитета, если только какая-либо Держава или Державы не присоединятся к военным действиям против Японии, в каковом случае Великобритания придёт на помощь Японии и будет вести войну сообща и заключит мир во взаимном согласии с Японией» (статья 6)[2].
· В секретном приложении к договору союзники обязывались держать в водах Дальнего Востока флот, превосходящий по силе флот любого третьего государства, а также ремонтировать и снабжать всем необходимым корабли друг друга.
Значение этого договора было огромно. Теперь Россия не могла рассчитывать на помощь своей союзницы Франции. Германия, умышленно толкавшая Россию на экспансию в зоне Тихого океана, чтобы получить свободу рук в Европе и на Ближнем Востоке, также не могла теперь хоть чем-то помочь России. Война, естественно, должна была идти на территории Китая и Кореи, но, если бы правительства этих стран попытались оказать японцам хоть какое-то сопротивление, действуя в союзе с Россией, их действия немедленно подпали бы под 6-ю статью договора и вызвали вооружённое выступление Англии. Теперь Япония могла быть спокойна за свой тыл, за снабжение своей промышленности, армии и флота сырьём и топливом, за помощь боевой техникой и информацией, что тоже немаловажно.
А Россия в это время как раз начала входить в полосу назревания революции. Хотя революционные партии ещё только-только возникли, и РСДРП, например, немедленно распалась на большевиков и меньшевиков и была парализована внутренней распрей, – но массы народа уже начали шевелиться весьма решительно. Ещё не думали о революции рабочие юга России и крестьяне Украины соответственно в 1902-м и 1903-м годах, ещё, как горох от стенки, отскакивали от них в большинстве случаев горячие слова революционных агитаторов, но уже приходилось использовать против этой небывалой доселе массы недовольных 200-тысячную армию[3]. А вот после разгрома стачек и демонстраций, после подавления весьма похожих на восстание рабочих выступлений в Ростове, после усмирения мужицких бунтов (иной раз с применением артиллерии) и свирепых порок усмирённых – после всего этого министр внутренних дел Плеве обнаружил, что результатом этой победы явилось не в пример прошлому быстрейшее революционизирование масс. Именно так – люди начинали думать не только о бунте, но и – всё в большей степени – именно о революции. И пришёл Плеве к выводу, что «России нужна маленькая успешная война» – с одной стороны, для создания патриотического ажиотажа, а с другой стороны, для объявления в стране военного положения, позволяющего быстро и успешно искоренить революционную угрозу.
Но всё же Япония и сама по себе – не Коканд, не Бухара и не Хива.
К войне даже с ней одной, а уж после заключения Англо-Японского союза тем более, Россия не была готова. Требовалось время, чтобы сосредоточить на Дальнем Востоке большую армию, перебросить туда вокруг света достаточное число кораблей, а по пока что одноколейным Сибирской, Китайской Восточной и Южно-Маньчжурской железным дорогам нужное количество боеприпасов, снаряжения, продовольствия и вообще всего, что потребно для войны. А времени на это уже не было – Япония перешла на дипломатическом фронте в наступление, имея теперь поддержку не только Англии, но уже и САСШ – президент Теодор Рузвельт заявил, что если Франция и Германия попытаются помочь России, то САСШ выступят на стороне Японии, и добавил: «Я буду в высшей степени доволен победой Японии, ибо Япония играет нашу игру»[4].
Япония предъявила России требования, опубликованные в английской прессе как «Проект мирного разрешения проблемы». России предлагалось:
· вывести из Маньчжурии войска,
· отказаться от лесной концессии на реке Ялу и арендованного в той же Корее участка в Циннампо,
· признать японский протекторат над Кореей,
· согласиться на превращение Маньчжурии в зону свободной торговли всех государств.
Взамен этих уступок,
· Россия получала право на охрану своих железных дорог в Маньчжурии, для чего могла оставить в полосе отвода свою железнодорожную стражу[5].
Ответом на это был решительный отказ удовлетворить все требования японцев и сверх того был в мае 1903-го года снят с поста премьер-министра и утратил всякое влияние на дальневосточную политику Витте. Это было поражением российской буржуазии в схватке за власть с черносотенным дворянством. Хотя вождём дворянской партии считался отставной ротмистр Безобразов, но фактически за ним стояли фигуры покрупнее: великий князь Александр Михайлович, контр-адмирал Абаза, предприниматель Вонлярлярский, крупные помещики Н.П. Балашов, М.В. Родзянко (будущий последний председатель Государственной Думы), князь И.И. Воронцов, граф Ф.Ф. Сумароков-Эльстон, упомянутый уже В.К. Плеве (после убийства министра иностранных дел Сипягина занял его пост и сам тоже был убит в 1904-м году бомбой эсера Сазонова). Безобразов стал с мая 1903-го года статс-секретарём царя и пользовался его полным доверием. «Безобразовская клика» стремилась отторгнуть от Поднебесной империи Маньчжурию и превратить её в «Жёлтороссию», а лесные концессии на Ялу превратить в стратегические районы для захвата Кореи. Коротко об этих концессиях. Они были приобретены на личные средства Николая Второго, и доходы с них шли непосредственно царской семье, разросшейся сверх всякой меры, так что уже не всякого Романова называли великим князем, а поддерживать их всё же приходилось. Но дело было не только в этом. Лесорубами на этих концессиях были переодетые в соответствующую данной профессии штатскую одежду, но имевшие и оружие русские солдаты. Это было создание плацдарма для захвата Кореи и противодействия Японии. На Дальнем Востоке было образовано наместничество. Наместником был побочный сын Александра Второго, главный начальник Квантунской области вице-адмирал Алексеев. Он подчинялся Особому комитету по делам Дальнего Востока, председателем которого был сам царь. Безобразов и Алексеев распоряжались всеми финансами, войсками и флотом на Дальнем Востоке, что приводило их к постоянным столкновениям с военным министром Куропаткиным, о коем следует сказать подробнее[6]. Алексей Николаевич Куропаткин выдвинулся как начальник штаба прославленного генерала Скобелева, героя завоевания Туркестана и русско-турецкой войны. Участвуя в этих войнах, он проявил личное мужество и талант штабиста, действуя на вторых ролях, как исполнитель. Он отличился при завершившем завоевание Туркмении взятии крепости Геок-Тепе. Имя его приобрело известность, не будучи затенено другими именами. Карьера его был блестящей – он стал военным министром. Но, оказавшись на первом месте, он оказался при всей своей образованности и штабных талантах человеком бездарным и к тому же одновременно нерешительным и упрямым. Вроде бы несоответствие?
Нет, дело житейское, как выяснил такой парадокс канадский учёный Лоуренс Дж. Питер уже во второй половине XX-го века. Есть в переводе на русский язык его книга «Закон Питера», подобно тому как есть книга англичанина Сирила Н. Паркинсона «Законы Паркинсона». Оба автора подробно и с немалым юмором излагают ход своих мыслей, причём выводы их безупречны и неопровержимы. Эти законы в виде формулировок входят также в сборник «Законы Мэрфи», неоднократно переиздававшийся с новыми пополнениями. И когда Питер попытался найти следы действия своего закона в истории человечества, то именно поведение Куропаткина во время его пребывания на первой роли оказалось ярким примером этого действия.
Что гласит этот закон?
«В любой иерархической системе каждый служащий стремится достичь своего уровня некомпетентности. Следствия:
1. С течением времени каждая должность будет занята служащим, который некомпетентен в выполнении своих обязанностей.
2. Работа выполняется теми служащими, которые ещё не достигли своего уровня некомпетентности».
Некомпетентным в России оказался сам царь, который, как это было доказано его биографами, терпеть не мог компетентных людей, чувствуя перед ними свою физиологическую ничтожность.
Да и отец его алкоголик в смазных сапогах, никакими талантами не блистал, и как раз его конспиративное окружение уничтожило авантюриста Скобелева, посчитав, что тот может стать основателем новой истинно национальной династии русских. Но Александр Третий (Подлый Медведь как его называл всю жизнь Черный Принц Туркестана - его двоюродный брат великий князь Николай Константинович Романов, скончавшийся Ташкентской зимой 1918 года) всё же обладал здравым смыслом, что, видно хотя бы из того, что он возвысил Витте, бывшего всего лишь дорожным инженером, увидев его в деле при ликвидации последствий крушения царского поезда и поговорив с ним о достаточно широком круге вопросов, царя интересовавших. А когда его слабохольный наследник Ники, будучи в Японии во время кругосветного путешествия, повёл себя при посещении какого-то храма недостойно нагло и цинично, справив нужду на святыню синтоизма, и, на требование японского полицейского прекратить это безобразие, сильно оттолкнул его, получив при этом в ответ удар мечом плашмя по голове, и об этом было его властному отцу-императору сообщено российским послом в Японии, то сердобольный отец написал наискось на сообщении: «Дураков били всегда, и будут бить впредь».
Одним из последствий выдвижения человека на ступень иерархической лестницы, которая ему не по силам, является то, что он, не желая с этой ступени обрушиться вниз, начинает подбирать себе заместителей такого же типа, то есть у них не хватит ума его подсидеть и пробиться на его место. А те, оказавшись опять-таки на непосильном для них посту, ведут себя точно так же. Водопад некомпетентности обрушивается в любом случае именно с верхов данной организации или данной державы, нередко размывая её до основания. И тогда положение спасают ещё уцелевшие низовые специалисты, компетентность сохранившие и имеющие её запас для этого тяжелейшего дела. Фельдфебель Чапаев, поручик Тухачевский, недоучившийся студент Фрунзе – блестящие тому примеры…
Некомпетентность Куропаткина на посту военного министра и командующего Маньчжурской армией оказалась особенно угрожающей как до войны, так и в ходе военных действий. Впрочем, не только его.
Мне придётся упоминать закон Питера при описании действий наместника Алексеева, генерала Смирнова, генерала Стесселя, адмирала Старка, адмирала Витгефта и ряда других военачальников. Так что прошу обращать на это настороженное внимание.
Ведь и КПСС, и вся верхушка в СССР и на местах, республиканских, областных и краевых, районных и даже ниже этого уровня оказалась именно такой. И сейчас можно увидеть то же самое опять-таки на всех уровнях, причём к власти прорвались поначалу перебежчики, имевшие власть и ранее, но не сумевшие её употребить с пользой из-за своей аморальности, безнравственности, безграмотности, бескультурья...
А уж вреда от их деятельности было воистину не мереное количество…
Вернёмся к Куропаткину.
Как военный министр, он решал – сколько средств отпускать на ту или иную границу империи для обороны её. Полагая, что следует готовиться к войне с Германией, он старался вообще не давать на Дальний Восток войск и всего, что должно оказаться потребным в случае войны с Японией.
Считая, что флот вообще не нужен России, он вёл успешную борьбу с расходами на строительство флота[7]. Известно что был алчным на деньги, зафиксировано получение в виде взятки двух центнеров чистого бухарского золота на перроне Кокандского вокзала от еврейской общины. Карьеристом был хитрым и двигался по службе по головам других офицеров, подло подставляя их в удобное для этого моменты.
На это могут возразить, что во-первых он был против авантюр, а во-вторых – что флот и финансирование его строительства не находились в ведении Куропаткина. Но ведь война надвигалась вопреки его личным желаниям, а значит – требовалось к ней готовиться, на то он и военный министр. И на финансирование строительства флота он своим авторитетом и напором очень даже влиял. Ведь финансисты знали, что он соучастник побед, значит – дело своё знает, а адмиралы такого за собой не имели. Значит – ему видней, надо к его мнению прислушаться…
В итоге всей энергии Алексеева, адмирала бездарного, но во флот тем не менее влюблённого (это все подтверждали), оказалось мало, чтобы пересилить его влияние, даром что он был пусть побочным, но весьма влиятельным сородичем Николая Второго.
Безобразов и Алексеев сумели в мае 1903-го года сместить Витте и с поста министра финансов, после чего средства на подготовку войны на Дальнем Востоке начали-таки отпускаться в первую очередь, но оставалось всего восемь месяцев (чего, конечно, никто не знал), так что сделать удалось немного. Тем более, что старомосковская волокита в Российской империи не исчезла, а наоборот – развилась вследствие упомянутых законов Паркинсона, Питера и Мэрфи.
Куропаткин продолжал оставаться на своём посту и всячески препятствовал всему, что делалось помимо него, внося в дело подготовки к войне немалую путаницу. А когда и ему стала ясна неизбежность войны с Японией, он загодя составил план ведения этой войны, отталкиваясь от «теперешней» обстановки, (начальник штаба самого Скобелева продолжал оставаться важнейшей гранью кристалла его личности, только вот не было самого Скобелева, чтобы дать ему надлежащее задание, тем более – прокорректировать его решения), и впоследствии, будучи уже командующим Маньчжурской армией, упорно этого плана держался, хотя обстоятельства успели измениться.
Само собой, что этот «зачаточный», воистину «предшествующий родам» план не мог устраивать Алексеева, что в ходе войны с самого начала привело к новой вспышке грызни между наместником царя на Дальнем Востоке и командующим Маньчжурской армией. И грызня эта велась так самозабвенно, что дивен не исход войны, а то, что она не была проиграна быстрее и сокрушительнее.
Впрочем, нам, свидетелям грызни между Борисом Ельциным, Русланом Хасбулатовым и Егором Гайдаром, это как раз понятно: лица, достигшие в мирное время своего уровня некомпетентности и потому вышедшие в самое высшее начальство, иначе вести себя просто не могут.
Поэтому судьбу войны несут на себе офицеры в чинах поручиков и капитанов, из коих кто-то успевает выдвинуться «за убылью полковников и генерал-майоров», и когда уроки войны начинают после её окончания исследоваться, то таких людей приходится волей-неволей выдвигать на высшие посты, а они подтягивают известных им более младших комбатантов, что резко повышает качество армии и подготовляет её к новым куда более опасным боям в будущей войне.
Как сказано у не чурающегося «неприличных» терминов Игоря Мироновича Губермана:
Маленький, но свой житейский опыт
мне милей всего с недавних пор,
потому что поротая жопа –
самый замечательный прибор.
Так что командир крейсера «Новик», а потом броненосца «Петропавловск» Николай Оттович Эссен стал в послевоенные годы командовать Балтийским флотом. Командир броненосца «Цесаревич» Иван Константинович Григорович поднялся до морского министра и чуть не стал премьером (царица отклонила его кандидатуру).
Лейтенант флота Александр Васильевич Колчак в конце своей боевой карьеры успешно командовал Черноморским флотом, а над его неудачной карьерой «Верховного правителя России» в данном случае смеяться не стоит – его противниками стали революционный народ Центральной России и ряд армий крестьян Сибири, выросший в борьбе с его озверелыми подчинёнными, так что тут речь идёт о непрофессиональной грани его кристалла…
Пока в верхах российской власти шли упомянутые усобицы, Япония предъявила России ряд требований. Этому предшествовала попытка Англии заключить соглашение с Россией. Англия стремилась заставить Россию
· признать английской сферой влияния Южную Персию, Афганистан и Тибет,
· получить гарантии, что Россия не двинется из Маньчжурии на юг,
· получить гарантии, что она признает принцип свободной торговли в Маньчжурии.
При этом английский король Эдуард Седьмой (бывший таким искусным дипломатом, что парламент доверял ему руководство внешней политикой страны именно за талант, а не за титул), рассчитывал, что Россия отступит перед лицом Англо-Японского союза, после чего с ней и Францией можно будет договориться о союзе против растущей мощи Германии/ Но Россия, видевшая в лице Англии более чем векового врага, на уступки не пошла, хотя переговоров не прерывала вплоть до начала войны с Японией. Вот в связи с этими переговорами как раз и появились требования японцев признать их протекторат над Кореей и согласиться на продление железной дороги из Кореи в Маньчжурию до соединения её с китайской железнодорожной линией Нью Чжуан – Шанхайгуань. Это открывало бы путь японскому капиталу, а при нужде и войскам; был бы также обеспечен доступ английских капиталов и качественно лучших и потому более конкурентоспособных, чем у русских купцов и промышленников, товаров англичан и американцев.
Ведь Япония признавала принцип свободной торговли – пока что признавала…
Русские дипломаты знали о неподготовленности страны к войне вообще и на данном театре военных действий в особенности, а потому были уступчивы. Безобразовской клике предоставлялась возможность бряцать оружием, но к дипломатическим переговорам они были неспособны, здесь действовали профессионалы, а на англо-японском дипломатическом фронте ещё были в российском МИДе компетентные люди. И начавшиеся в августе 1903-го года переговоры могли бы кончиться успехом, так как русские сделали ряд уступок в Корее, хотя и требовали от Японии признать «маньчжурский вопрос» внутренним делом России и Китая и отказаться от попыток проникнуть в Маньчжурию. 23 декабря 1903 года японское правительство почти ультимативно потребовало пересмотреть этот вопрос – и русские дипломаты вынуждены были пойти на уступки[8].
Без царского согласия они не посмели бы этого сделать, значит и до Николая Второго что-то дошло. И тогда Япония 13 января 1904 года повысила свои требования. Царизм оказался в исключительно сложном положении. К войне Россия не готова. Но – а вдруг Япония только блефует? Ведь кто такие эти японцы?
Азиаты, макаки… А Англия,конечно, флотом сильна, но армия её не блещет – ведь сколько лет с бурами справиться не могла… Нет, не посмеют они напасть на Россию… А вдруг посмеют?.. Ведь не готовы мы пока…
Да, именно, ПОКА – НЕ ГОТОВЫ… Значит, нужно и на этот раз уступить, чтобы оттянуть время и лучше подготовиться к войне, а тогда уж и взять реванш за все эти уступки. Не знали дипломаты, что и Куропаткин заранее решил отступать перед врагом, накапливая силы, а уж потом брать реванш… Но японцы даже не стали ждать русского ответа. Как бы в подкрепление своего требования, они 6 февраля 1904 года разорвали дипломатические отношения с Россией и отозвали всех своих многочисленных резидентов с российской территории.
Российский Дальний Восток, как и все интересовавшие Японию земли, в том числе и Гавайи с Калифорнией (где это сработает в 1941 году), был наводнён поварами и часовщиками, няньками и прачками, парикмахерами и прочим добросовестнейшим и квалифицированным в этих занятиях людом японского происхождения, «по азиатской глупости своей» бравшим за свою работу меньше, чем «белые люди».
Среди них было немало японских разведчиков, в том числе и офицеров японского генерального штаба – иной раз оказывавшихся полковниками. Ротозейство российских военных и гражданских властей облегчало шпионаж. И вот все японцы до единого внезапно выехали из России. Но, несмотря на это, в России сохранялась уверенность, что японцы первыми не начнут, не посмеют, что они только пугают.
Эта блаженная уверенность была уничтожена в ночь с 8-го на 9-е февраля (по старому стилю – с 26-го на 27-е января) 1904 года взрывами японских торпед на внешнем рейде Порт-Артура и одновременным нападением на крейсер «Варяг» и канонерскую лодку «Кореец» в корейском порту Чемульпо (нынешний Инчон или Инчхон – никак не примут какое-то единое написание).
Какими были силы вступивших в войну государств?
Данные о российских вооружённых силах на Дальнем Востоке различны. Если Гальперин на стр.133 своей работы «Англо-Японский союз» сообщает о 120-ти тысячах человек, то Сорокин в «Русско-Японской войне» на стр.20 говорит о 98-ми тысячах. Его данные явно позаимствованы из сборника «Русско-Японская война 1904-1905 гг.» (СПб, 1910), где в части I на стр.379 численность российских вооружённых сил оценивается в 97835 человек с учётом казачьих частей. В том же сборнике сообщается, что было ещё 25 тысяч пограничников – видимо, они и входят в общую сумму Гальперина. На 1 января 1904 года российские вооружённые силы на Дальнем Востоке делились на 6 группировок.
1) В Квантунском укреплённом районе с крепостью Порт-Артур было 20½ батальонов пехоты, 6 сотен казаков, 2 батареи крепостной артиллерии, 3 инженерные роты, а также 7 отдельных рот, предназначавшихся для вновь формируемой бригады и не успевших к моменту начала войны выехать к месту назначения[9].
2) В районе сосредоточения основных сил Маньчжурской армии (Инкоу, Хайчен, Ташичао, Ляоян, Мукден) было 71/4 батальонов пехоты, 5 казачьих сотен, 16 полевых орудий и одна сапёрная рота.
3) В Пекине стояла 1 рота (1/4 батальона) и в районе Шанхайгуаня (важный горный проход из Маньчжурии в собственно Китай) – 1 казачья сотня.
4) Вдоль КВЖД и ЮМЖД мелкими гарнизонами и постами в Гирине и некоторых других пунктах – 9 батальонов пехоты, в горных орудий, 6 конных орудий, 11 сотен казаков, 1 понтонная рота, 2 артиллерийских команды.
5) В Приморской и Амурской областях находились и были готовы к отправке в Маньчжурию 32 батальона пехоты, 6 эскадронов конницы, 72 орудия и 3 сапёрные роты.
6) Гарнизоны Владивостока и Николаевска и войска для обороны Приморья насчитывали 18 батальонов, 6 сотен, 24 полевых, 8 горных орудий и 21/2 батареи в основном на Порт-Артур, только во Владивостокекрепостной артиллерии, 1 крепостной пехотный батальон, 5 инженерных рот и 1 артиллерийская команда.
Сверх этого в случае военных действий должны были сформироваться ещё 8 батальонов из запасников первой очереди, и можно было стянуть в 2-3 месяца со всего Дальневосточного края ещё 40 батальонов, 31 казачью сотню, 48 полевых и 12 конных орудий. Следовательно, из миллионной армии мирного времени и 3.750.000 человек в обученных резервах Россия имела на Дальнем Востоке в боевой готовности лишь 68 батальонов пехоты, 35 сотен и эскадронов конницы, 8 инженерных рот, 120 полевых, 12 конных и 16 горных орудий. Призвав всех запасных и очистив все арсеналы на территории края, наместник мог поднять численность войск до 108-ми батальонов, 66-ти сотен и эскадронов, 8-ми инженерных рот, 163-х полевых, 24-х конных и 16-ти горных орудий. После этого приходилось ждать подкреплений из Сибирского военного округа или из Европейской России[10].
Российский Тихоокеанский флот базировался в основном на Порт-Артур, только во Владивостоке стояли 4 крейсера – три броненосных и один лёгкий («Громобой», «Россия», «Рюрик» и «Богатырь»). Порт-Артурская эскадра состояла из 7-ми броненосцев («Петропавловск», «Цесаревич», «Полтава», «Севастополь», «Пересвет», «Победа»), 1-го броненосного крейсера («Баян»), 6-ти лёгких крейсеров («Варяг», «Диана», «Паллада», «Аскольд», «Новик», и «Боярин»), 7-ми канонерских лодок, 2-х минных крейсеров, 24-х эскадренных и 10-ти номерных миноносцев[11].
Эти корабли были отнюдь не равноценными. Если по скорости хода (18 узлов) броненосцы «Пересвет» и «Победа» равнялись «Ретвизану» и «Цесаревичу»,то вооружены они были слабее – главный калибр был 10 дюймов (слово «дюйм» бывает заменено знаком “), а не 12 “, как у других броненосцев, а к тому же орудий среднего калибра (6“) было не по 12, как у других, а всего по 6-ти. Эти два броненосца были, как и погибший в Цусимском бою «Ослябя», скорее, гибридами броненосца и крейсера, имея ход первого и немного лучшее вооружение, чем у второго. Зато броненосцы «Севастополь», «Полтава» и «Петропавловск», не уступая в вооружении «Цесаревичу и «Ретвизану», имели всего лишь 16-узловый ход. Броненосный крейсер «Баян» имел броню не только на бортах, но и на орудийных башнях и боевой рубке, и имел 21-узловый ход, в отличие от владивостокских броненосных крейсеров, из коих «Россия» и «Громобой» имели 19,8 и 19,7 узла, а «Рюрик» 18,8 узла, но по вооружению уступал им вдвое: имел лишь две восьмидюймовки и 8 шестидюймовок, а те соответственно по 4 и 16.
Лёгкие крейсера по скорости и вооружению делились на три группы.
«Варяг», владивостокский «Богатырь» и «Аскольд» по 23 узла, 12 шестидюймовых орудий и 12 трёхдюймовых орудий.
«Диана» и «Паллада» – по 20 узлов, 8 шестидюймовок и 24 трёхдюймовки.
«Новик» и «Боярин» - ход 23 и 22 узла, шестидюймовок не имели совсем, а имели по 6 120-миллиметровых орудий и соответственно 10 и 13 мелких орудий, пригодных лишь для стрельбы по миноносцам.
Канонерки хотя и имели восьмидюймовые орудия, а 4 из них даже по одной старой девятидюймовке, но малый их ход (до 13 узлов) и малая дальнобойность старых орудий, стрелявших ещё снарядами с дымным порохом в заряде, делали их бесполезными в морском бою. Потому-то «Кореец» и погиб в бою при Чемульпо, не достав врага ни одним снарядом, но став тем ядром, привязанным к ноге пловца, которое не дало быстроходному «Варягу» прорваться и уйти, а остальные канонерки погибли в «Порт-Артуре» опять-таки почти без пользы, успев лишь отразить пару атак брандеров и миноносцев и обстрелять с моря осаждающих крепость японцев. Коэффициент полезного действия этих кораблей в такой войне оказался куда ниже, чем стоимость их постройки и содержания. Различной была и скорость эскадренных миноносцев – от 30-ти узлов («Лейтенант Бураков») до 26-ти узлов (типа «Внушительный»).
Номерные миноносцы тоже делились по ходу на три группы (18, 18,5 и 19 узлов), а вооружение их было втрое слабее, чем у эсминцев[12].
Все перечисленные корабли были весьма разного возраста, машины и орудия тоже, постройка была «долгостройная» и менее качественная отечественная вследствие воровства родного начальства всех уровней у более старых броненосцев и зарубежная быстрая и более качественная, ввиду возможности отказаться от их покупки, у «Цесаревича», «Ретвизана» и «Варяга», но каждый корабль был либо штучной единицей, либо строились они однотипными парами-тройками, как «богини» «Аврора», «Диана» и «Паллада», или «Пересвет» и «Ослябя», да и тут проектировщики и строители ухитрялись сказать своё слово в сторону ухудшения качеств по-разному. «Ослябя» в бою перевернулся, а у «Пересвета» центр тяжести был на нужном месте, и он показал большую живучесть. То же случится в Цусимском бою с новейшими броненосцами «Бородино» и «Александр Третий», а «Орёл» удержится на воде лишь благодаря таланту и упорству корабельного инженера В.П. Костенко, выведенного в романе Новикова-Прибоя «Цусима» под именем инженера Васильева. Не цельным организмом была поэтому 1-я Дальневосточная эскадра, а набором весьма разных индивидуальностей, если считать таковыми корабли. Но всё же некоторая сплаванность у неё уже была и театр военных действий командирам был ведом.
Япония имела накануне войны в строю
156 батальонов пехоты, 55 эскадронов конницы, 114 батарей полевой артиллерии с 684-мя орудиями, з которых было 234 горных, 20 батальонов крепостной артиллерии, 13 батальонов инженерных войск, 1 железнодорожный батальон, 13 обозных батальонов. Всего 193 757 солдат и 7503 офицера. Запасников первой очереди было 52 батальона пехоты, 17 эскадронов конницы, 19 батарей полевой артиллерии со 114-тью орудиями, 13 инженерных и 13 обозных рот. Это давало ещё 34 605 солдат, в первые же дни войны вливавшихся в постоянную армию, численность которой повышалась до 228 362 солдат при тех же 7503-х офицеров. Но кроме того имелись ещё территориальные части – 104 батальона пехоты, 26 эскадронов кавалерии, 52 батареи с 312-тью орудиями, 26 инженерных и 26 обозных рот – всего 118 534 солдата и 3198 офицеров[13]. Итак, по военному времени Япония могла выставить около 350 тысяч человек в первые же месяцы, а всего подготовленных в военном отношении, по данным английского генерального штаба имелось 850 тысяч человек. На самом же деле в войне участвовало 1185 000 человек, а мобилизовано было 2 750 000 человек, что, с одной стороны, указывало на снижение качества подготовки солдат, которых, наскоро обучив, бросали в бой; но с другой стороны обучали их уже не мастера шагистики, а опытные фронтовики, так что учили их уже нужному, а прочее оставалось на «после войны». Мне не раз придётся снова и снова напоминать, что Япония не могла позволить себе потерпеть поражение в этой войне, а вся её история была пронизана военным духом древних и средневековых внутренних войн и всеобщей казарменности последних трёх веков сёгуната. После «революции Мэйдзи» она начала приобретать самый передовой опыт у наиболее передовых держав, не щадя затрат, причём японцы, пожалуй, первыми догадались пронизать всю планету своей агентурой и собирать информацию не только о достижениях науки и техники, но и о срывах, неудачах и тупиках, в которые попадали чужие искатели, дабы самим об эти камни не спотыкаться. Страна была на взлёте, она ещё не истратила те запасы энергии, которых надолго хватит для завоеваний, а после поражения в 1945-м году – и для достижения нынешнего высочайшего уровня в экономике планеты при сохранении национальной самобытности.
Японский флот состоял из 6-ти броненосцев, имевших почти одинаковый ход (18-18,25 узлов), а вооружение – по 4 двенадцатидюймовки на каждом и по 14 шестидюймовок на 4-х кораблях, и по 10 – на двух. Два последние корабля были наиболее старыми, 1896 года постройки, они не имели также и трёхдюймовок, а на четырёх новых их было по 20 на корабль, но зато на них было вдвое больше мелкокалиберных пушек (по 24 вместо 12-ти). В ядро японского флота входили также 8 броненосных крейсеров со скоростью хода 20-21 узел, то-есть не уступали быстрейшему российскому коллеге «Баяну», не имевшему по скорости равных себе среди товарищей этого ранга. И вооружены по четыре восьмидюймовки каждый (против двух у «Баяна», хотя прочие броненосные крейсера в российском флоте тоже по 4 имели). Только на крейсере «Кассуга» восьмидюймовок было две, зато имелось одна десятидюймовка.
Кроме того каждый такой крейсер имел 12-14 шестидюймовых, 10-13 трёхдюймовых и 7-12 мелкокалиберных орудий. По ходу они превосходили русские корабли С ТАКОЙ АРТИЛЛЕРИЕЙ, а о качестве снарядов следует сказать особо.
Я вынужден отослать интересующихся расшифровкой того, что выделено в предыдущей строке к напечатанной в журнале «Знамя» № 10 за 1988 год статье В. Чистякова «Четверть часа в конце адмиральской карьеры», посвящённой разгадке секрета поражения российского флота при Цусиме, а в самой статье прошу перечесть с особым вниманием главку «Картонный меч» (стр.203), обратив острие этого внимания на вывод на странице 204, где есть не только то, что я процитирую сейчас.
«По весу выбрасываемого в минуту взрывчатого вещества (главный поражающий фактор) японцы превосходили русских не в два, не в три, не в пять, но… в пятнадцать раз! Если же учесть относительную взрывную силу «шимозы»[14] (по сравнению с пироксилином большую по крайней мере в 1,4 раза), соотношение в пользу японцев и вовсе устрашает – больше, чем двадцать к одному!
И это при условии «штатной» сухости пироксилина и нормальной работе взрывателей, то есть, если бы взрывался каждый из русских снарядов, попавших в цель. Введя ещё одну поправку, получаем, что соотношение сил в пользу японцев – до тридцати к одному!»
Последнее соотношение имело место именно при Цусиме, а в боях эскадры Витгефта с адмиралом Того при Шантунге и владивостокских крейсеров с эскадрой Камимуры в Корейском проливе соотношение было всё же «всего лишь пятнадцатикратным».
Ко всему сказанному о качестве японских броненосных крейсеров добавим, что их было восемь против трёх российских такого типа.
А лёгких крейсеров в японском флоте было 14, из них три старичка-тихохода (1883-1885 годы постройки) с ходом 17-18 узлов, два имели ход 19 узлов, а девять – от 20 до 22,5 узлов. Вооружение у них было различным: на трёх было по две восьмидюймовки и десять 120-миллиметровок, а на остальных были шестидюймовки (от двух до десяти), поддержанные либо 120-миллиметровой, либо малокалиберной артиллерией. Канонерок у японцев было много, но из-за тихоходности они большой роли не сыграли, хотя при боях у Кинчжоусского перешейка и при осаде Порт-Артура они обстреливали русские фланги. К этому следует прибавить 20 эскадренных миноносцев с ходом 29-31 узел и более сильным, чем у русских, вооружением, 20 миноносцев номерных, из коих три имели ход 19-20 узлов, а 17 – по 29 узлов и превосходили русские суда по вооружению, а также 70 миноносок с ходом 20-24 узла и с вооружением как у номерных, но с меньшим водоизмещением, чем у тех.
Кроме того, у японцев было 27 вспомогательных крейсеров, переоборудованных из гражданских судов. Они имели ход по 17 узлов, по две трёхдюймовки и по шесть малокалиберных.
[1] Гальперин, стр.425
[2] Гальперин, стр.426
[3] Сорокин «Русско-Японская война», стр.15.
[4] Там же, стр.9 – ссылка на «Международные отношения на Дальнем Востоке (1870-1945)», Государственное Издательство Политической Литературы,1951, стр.144
[5] Сорокин «Русско-Японская война», стр.9.
[6] См. Энциклопедический словарь «Гранат», 7-е издание, том 26, стр.237.
[7] Сорокин, стр.19.
[8] «История дипломатии». 2-е издание. Том 2, стр.159.
[9] Сведения из упомянутого сборника от 1910 года попали в «Хрестоматию по русской военной истории», откуда и беру их. Стр.528-531, а в данном случае стр.529.
[10] Там же, стр.531.
[11] Сорокин «Оборона Порт-Артура», Приложение III, стр.257-260.
[12] Новиков-Прибой «Сочинения» в пяти томах, м.1963, т.4, Приложение на стр.511.
[13] «Хрестоматия по русской военной истории», стр.531-533.
[14] Так назывался японский мелинит, взрывчатка фугасного действия с очень высокой температурой взрыва, о которой ещё будет процитировано в описании Цусимского сражения из романа Валентина Пикуля «Три возраста Окини-сан».