«Языков» комдиву Белобородову в декабре 1941 года под Москвой разведчики таскали едва ли не ежесуточно. Того требовала обстановка подготовки контрнаступления. Афанасий Павлантьевич даже составил их своеобразную классификацию. Но этот был особым – это был первый фриц со вшами.
В ночь с 1 на 2 декабря в штабе 9-й гвардейской стрелковой дивизии находился командующий Западным фронтом генерал армии Георгий Жуков. Для уточнения оперативной обстановки он потребовал свежего «языка». И под утро начальник разведки доложил Белобородову:
- «Языка» доставили! Обер-ефрейтор, вон он красавец!
Комдив глянул и едва не ахнул: по воротнику шинели и по плечам «красавца» густо ползли вши, много вшей. «Существенный разведпризнак», - отметил про себя комдив.
«Языков» к #Белобородову на допрос таскали чуть не каждые сутки. И у комдива даже сложилась их классификация. Каждый из них в момент пленения пережил шок: схвачен внезапно в расположении своей части. Мгновенно связан, во рту затычка... и уже волокут за линию фронта.
Сами обстоятельства захвата довольно стандартны, но, оказавшись на допросе, «языки» вели себя по-разному. Один, отойдя от испуга, начинал безудержно болтать. Другой истерично грозился, требовал немедленно его расстрелять. Третий вообще каменел и не мог вымолвить ни слова…
Сегодняшний обер-ефрейтор, повязанный по-бабьи накрест платком, похоже, совершенно покорился судьбе и был готов отвечать.
Но самое интересное – это был действительно первый завшивленный фриц. Что говорило о том, что наши «пешки» (пикирующие #бомбардировщики Пе-2 , выпускавшиеся тогда на иркутском авиазаводе – «Иркмотор») результативно бомбили немецкие тылы и раскатали все их походные прачечные, душевые и дезинфекционные камеры. Вот фрицы и скисли, потеряли дух и опустились.
«А соорудить на скорую руку баньку из подручных материалов да попарить личный состав, да прожарить обмундирование - это только мои таёжники умеют. Фрицы ничего этого не умеют», - такие мысли пронеслись в голове комдива. Вслух же он сказал - адъютанту:
- Занесите эту подробность в журнал боевых действий: противник завшивел.
А сержанту, приведшему пленного, комдив добавил:
- Обмахни с него вшей-то веником. Неловко его в таком виде к командующему фронтом…
А этот диалог происходил декабрьской ночью 1941года на нейтральной полосе Западного фронта между сержантом Иннокентием Бутаковым и разведчиками его группы.
- Вот шерстью на спине чую: ночь не наша. Нельзя сегодня за «языком» идти, не пойдем.
- А особисту че скажешь, как пустые вернемся?
- Не боись, неужто мы особиста не обманем!
Иннокентий нашарил камень и метнул его в сторону немцев - в ложбину. Галька заскакала по наледи замёрзшего ручейка,
и тотчас в наледь ударила пулеметная очередь.
Сперва Иннокентий увидел только вспышки выстрелов, дробный грохот донесся секунду спустя. «Дистанция 300 - 330 метров», - привычно отметило сознание; именно столько звук проходит в воздухе за одну секунду. Скорость света, учил инструктор по огневой, считаем мгновенной.
Догорающие трассеры багрово подсветили голую клокастую иву и дохлую ворону на снегу. «Декорация театра военных действий», - вспомнилось сержанту слышанное от приезжавшего в дивизию столичного писателя.
«Декорация-хренация… А каждый метр аккуратный немец тут пристрелял, и глаз у фрица за пулемётом не спящий, а ворона дохлая», - эту мысль, не вполне связную, Иннокентий оставил при себе, дабы не смущать умы подчинённых. Перед ним вдруг явственно, близко возникли глаза немца, глядевшие на него поверх пулемётного прицела.
Глаза были нечеловечьи, сизо-голубые, как у галки…
Иннокентий уже привык к тому, что внутреннее зрение являет ему в нужный момент то невидимую под снегом минную растяжку, то вдруг прорисовывает фигуру вражеского снайпера, слившуюся с фоном…
Об этих своих прозрениях, равно как и о способности по-волчьи чуять опасность, улавливать чужую мысль Иннокентий благоразумно помалкивал, не искушал судьбу. И сейчас он только и сказал вслух:
- Три часа лежим, и назад.
Наутро наблюдатели отметили движение на немецкой стороне: одна часть сменяла другую.
Этих новых немцев - танкистов - сержант Бутаков долго разглядывал сквозь цейсовскую трофейную оптику, и они понравились ему гораздо больше прежних - бдительных пехотинцев. Знал ушлый сержант, что любой технарь на войне больше заботится о своей железяке, нежели о боевом охранении…
И вот сержант со своими ребятами «сбегал» за линию фронта и приволок в штаб дивизии обер-ефрейтора из разведбата танковой группы генерал-полковника Хёппнера.
- Конфетка, а не «язык»! - несло словоохотливостью начальника штаба.
Допрошенный обер-ефрейтор, как оказалось, знал оперативную обстановку, последние данные о передислокации немецких частей. Именно этих сведений жестко требовал командующий Западным фронтом Жуков в канун контрнаступления под Москвой.
- Разведчик - он и в Африке разведчик, потому как лицо осведомленное, - продолжал свое наштадив. - Вот ты, Бутаков, тоже знаешь много, а как начнут тебя немцы потрошить?.. Но-но, не цыкай зубом, шучу!
Сержант-разведчик Иннокентий Бутаков, сибиряк, уроженец поселка Качуга Иркутской области, от Москвы через Сталинград дошёл до Берлина и вернулся домой на Ангару с двумя орденами Славы и тремя благодарностями Верховного Главнокомандующего. Интуиция и смелый, живой ум не раз провели его по лезвию между немецкими пулеметами и нашими особыми отделами.
Эту историю ветеран войны рассказал моему коллеге, иркутскому журналисту Александру Голованову. Александр Иванович привел ее в своей книге «Сибирские дивизии. Засекреченный подвиг».
Понравилась история - ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ и ставьте ЛАЙКИ. Этим вы поддержите наш канал и не пропустите следующие публикации.
А еще вас могут заинтересовать эти публикации нашего канала: