Начало здесь
Только спустя ещё год, когда Планктону Антоновичу исполнилось шестнадцать, любовь пришла к нему во всей своей физической полноте в лице одноклассницы Ольги Чугуновой. Если бы Бронницкого попросили одним словом описать Олю, он бы в полном соответствии с её фамилией сказал: «Тяжёлая». Чугунова была крепкой девушкой с твёрдым характером и провинциальными вкусами, хотя родилась и выросла в Москве. Её мама служила чиновницей в городской администрации, любила Киркорова, молдавский коньяк и полковников, а отец уезжал на вахту в Лабытнанги, где водил маневровый тепловоз. На крайнем Севере он проводил лучшую часть жизни: просто неплохой мужик, который послал всё подальше. Ему хорошо платили, всё всех устраивало. Возвращаясь с вахты, отец два месяца выпивал с друзьями и лежал на диване, а затем снова уезжал. Чугунова хорошо училась, была ответственной, любила чистоту и порядок и к своим шестнадцати годам имела жизненный багаж в виде двух неудачных романов со взрослыми мужчинами, одного аборта и вечно грустных глаз.
После школьной вечеринки Ольга под ручку привела подвыпившего Бронницкого к себе домой и без лишних разговоров делово лишила девственности. По итогам дружбы с Машей Планктон Антонович уже имел подробнейшие сведения о женской анатомии и физиологии, и процесс прошёл без заминок.
Так Планктон Антонович начал встречаться с Ольгой, хотя она ему не нравилась. Бронницкий уговаривал себя, что это временно, что он обязательно встретит настоящую любовь, периодически пытался расстаться под благовидным предлогом. Однако других доступных девушек в его ближайшем окружении не наблюдалось, и древний благородный инстинкт снова и снова звал юношу домой к Чугуновой, в малогабаритную трёшку у Фрунзенской на четвёртом этаже без лифта. Проходили недели и месяцы, молодой человек постепенно привыкал и привязывался к подруге, оставался ночевать при родителях.
Школьный выпускной молодые люди встретили уже в статусе официальной пары, признанной одноклассниками, учителями и родителями. Ольга поступила в педагогический, а Бронницкий пошёл на лингвиста-международника: первый курс пролетел эмоционально и бурно, в новых знакомствах, студенческих вечеринках, головокружительном вихре перемен и надежд. Молодые люди ссорились и снова мирились, расставались и сходились заново, но продолжали встречаться, и в голове Бронницкого постепенно начинала созревать мысль о свадьбе. После летней сессии, когда отец Ольги вернулся с вахты, Чугуновы на всё лето уехали в фамильную деревню.
Оставшись в одиночестве, после экзаменов Бронницкий пережил бурный, но короткий роман с Натальей, с которой вскоре расстался. Ольга регулярно звонила юноше из сельского таксофона, и в августе Планктон Антонович отпросился у родителей на несколько дней съездить навестить подругу. Чугуновы встречали его на вокзале на «Жигулях», в деревенском доме ждал накрытый стол. Вечером Оля повезла Бронницкого на танцы: полтора часа они тряслись в душном автобусе, чтобы попасть в какой-то сельский клуб, где над барной стойкой крутился стеклянный шар, девушки танцевали в центре зала, а по углам кучковались пацанчики в тренировочных штанах.
Вскоре четверо отделились от стены и подошли к Планктону Антоновичу.
– Ты, значит, Ольгин парень? – спросил один невысокий, но крепкий молодой человек в майке навыпуск. – Городской?
– Москвич, – спокойно ответил Бронницкий, протянул руку и представился: Планктон.
– Андрюха, – невысокий пожал руку. – Пойдём выйдем!
Мужчины направились к выходу. Бронницкий успел поймать взволнованный взгляд Ольги, но кивком головы попытался её успокоить.
Было уже темно. Парни перешли улицу и остановились у водяной колонки.
– Водку будешь? – спросил Андрюха.
– Буду, – просто ответил Бронницкий.
Кто-то из ребят достал две бутылки и стакан. Планктону Антоновичу налили первому.
– Ну, за знакомство! – Бронницкий с трудом, но всё-таки влил в себя первый и единственный в своей жизни полный стакан водки, запил из-под колонки и отдышался.
– Давай, будем! – Андрюха тоже выпил и передал стакан товарищу. Процедура повторилась.
– Куришь? – спросил Андрюха.
– Вообще-то нет, но сейчас не откажусь.
Бронницкий достал папиросу из протянутой пачки «Беломора», зубами заломил мундштук, как видел в старом советском фильме, затянулся и прокашлялся. Дым был едким.
– Ну, ладно, – резюмировал Андрюха. – Вроде ты нормальный парень. Отвезу вас с Ольгой домой.
Невысокий отправился за угол, выкатил красный мотоцикл и завёл мотор ногой. Чугунова спустилась с крыльца, сказала что-то друзьям Андрюхи и запрыгнула ему за спину: экипаж покинул площадь перед клубом, оставив дымный вихрь в конусе холодного света под фонарём. Народ с дискотеки постепенно расходился в темноту. Вскоре Бронницкий остался один и сел на ступеньки перед входом. Его мутило от водки, кружилась голова и почему-то хотелось курить, хотя Планктон Антонович не курил регулярно: он подобрал окурок подлиннее, в кармане откуда-то нашлись спички. «Повезло!» – подумал молодой человек.
Когда Андрюха вернулся, Бронницкого совсем развезло: он уже с трудом мог ходить и не знал, сколько прошло времени. Планктон замёрз и очень хотел спать. Впервые в жизни он сел на мотоцикл: молодому человеку очень не хотелось прижиматься к Андрюхе, но держаться больше было не за что, и Планктон Антонович обнял своего водителя. Поездка запомнилась ему плохо: был ветер, звенел двухтактный мотор и всё кружилось перед глазами. Дома родители постелили им с Ольгой на веранде. Выключив свет, подруга скинула с себя ночнушку и уселась на Бронницкого, стала горячо ему что-то шептать, прижиматься, опускаться всё ниже. Когда девушка перешла к оральным ласкам, Планктон Антонович зажмурился от удовольствия и незаметно уснул.
А ещё через месяц, сразу после возвращения из деревни, Чугунова наградила Планктона Антоновича не самой страшной, но стыдной болезнью. Он сходил в диспансер, пропил курс антибиотиков и вычеркнул Ольгу из своей жизни. К началу второго курса Бронницкий был уже полностью здоров и свободен.
***
Продолжение здесь
Начало здесь
Сайт книги здесь
Не стесняйтесь комментировать и подписываться на канал! Мои книги и другие работы здесь
***