Валета спокойно шла по узким улочкам разбитого города, не оглядываясь. Она уже ничего не боялась - ей стало все равно. Движение в городе было парализовано, а ее дома больше не существовало. Вот уже целые сутки. Эти страшные три дня, уничтожившие ее родной город и выплюнувшие осколки на землю, высосали из нее почти все чувства и эмоции, но некоторые из них иногда отзывались далеким эхом, заставляя хоть что-то чувствовать.
А сейчас она не чувствовала ничего. Остались только пустота в душе и голод в желудке. Она бы не чувствовала и голод, но он почему-то давал о себе знать все громче и громче. Желудок производил странные урчащие звуки, напоминающие гул самолетов, которые разбомбили ее город. Плюс было больно, как будто желудок превратился в игольницу, которая когда-то висела у ее бабушки, и кто-то постоянно втыкал в нее новые иголки, но Валете было все равно.
Валета шла к друзьям, к которым обещала прийти в воскресенье. На календаре было 16 февраля 1945 года. Вчера американские ВВС закончили бомбить ее родной город, оставив от Дрездена одни развалины.
Зачем она шла - она не понимала. Обещала все-таки. Вот настало воскресенье, и она пошла, как будто, если она нарушит обещание, мир рухнет еще раз. Да, настало воскресенье. Самое страшное воскресенье в ее жизни. Валета шла к друзьям,как ни в чем не бывало, держа в руках щенка, которого нашла под одной из развалин.
На мордочке животного застыла маска ужаса, которая напомнила Валете картину какого-то норвежского художника, кажется, она называлась “Крик”, поэтому Валета щенка и заметила. Щенок был мертв, но Валета бережно его укутала в платок, да так и шла с ним к друзьям, которых возможно уже не было в живых, как и щенка, но Валете было все равно. Она обещала.
