Семён нахально смотрел со странички инстаграма, пялился прямо в глаза. Шуба Деда Мороза предательски съехала с голого плеча. Открытый торс был такой, ну, такой - весь из кубиков. Вылитый Владим-Владимирыч. Нет, не президент. Что за фантазия, наш уважаемый с сорок седьмым размером ноги? И не Познер – очкарик-интеллектуал, знаток Запада. Семен был похож на Владимира Владимировича Маяковского: двадцатидвухлетний, высокий, мускулистый, с рублеными чертами лица, твердой линией подбородка.
Фотография была частью подарка однокурсников к всеженскому дню. Реальные пацаны сплогиатили идею у пожарных из Австралии. Уже лет тридцать эти брутальные мужики в обнимку с уточками, щеночками, котятами и прочей мимимишностью демонстрируют мировой общественности идеальные торсы в рождественских календарях, посвященных спасению чего-нибудь на планете Земля. Австралийские пожарные - это одно, а соседи по парте совсем другое.
Снежана с охолонувшим сердцем смотрела на экран телефона. Понятно, что картинка предназначалась ей. Льдинка-Снегурка – Семен дразнил её из-за имени Снежана и за напускную неприступность. Имя девушки не подходило к зелено-карим глазам, каштановым локонам, к нетонкой и незвонкой фигуре. От любителей пошутить над несовпадением имени и внешности Снежана привычно отмахивалась байками про непутёвого отца-фантазёра. Воспитанная одинокой мамой она не умела уступать сразу, навязываться было не в её правилах, к тому же и сам Семен держал паузу. Его деревенские понятия об отношениях были старомодными. Он почитал женское тело храмом, посему доступных генеральских и чиновничьих дочек игнорировал, говорил, что в проходной передней делать ему нечего. Снежана нравилась юноше юморным отношением к трудностям жизни, легким характером и, вообще, она была похожа на двоюродную сестру Семёна, с которой в детстве тырили зеленый крыжовник у злого соседа дядьки Петьки. От неспелой ягоды потом болел живот, от воспитательных действий отца - пятая точка.
Ухаживал Семен неспешно, словно выращивал картошку. Избрав объект, он методично выполол из окружения Снежаны сорняки в виде других юнцов. В чистом поле, никем не сдерживаемый кавалер окучивал даму сердца: встречал-провожал, дарил полевые цветы, жарил шашлыки для всей стайки подружек, делал всё, что мог позволить скудный бюджет студента. Один раз ночью он угнал катамаран на озере в городском парке только для того, чтобы показать отражение звезд на темной водной глади. И никаких намеков на непристойности! Тяжелой артиллерией было чтение стихов про облако в штанах и две морковинки для любимой. Ночные прогулки иногда заканчивались ранними завтраками. Всеумение было отличительной чертой молодого человека: строительство таежных заимок или завтрак, достойный подачи в постель, без разницы, всё ладилось в его руках. Коронной составляющей утренней трапезы были низкокалорийные банановые блинки, услада для озабоченных лишними миллиметрами в талии: "Один банан, два яйца, соль", - наставлял наш кулинар менее удачливого приятеля - "Бодяжишь до гладкости, нагреваешь сковородку, но не до палева, а так, чуть теплее, чем на омлет, льешь шесть блинков, пока пекутся, давишь любой фрукт-ягоду, мутишь с несладким йогуртом, вроде соуса натурального. Два блинка - себе, четыре - ей. А когда подаешь, приложи по сезону хоть цветочек с клумбы, хоть еловую лапку, и она - твоя навеки. Только спешить не надо, потерпи чутка, она сама всё устроит".
Так оно и вышло. К середине лета девушка уже не опасалась за репутацию, готовность упасть в объятья была стопроцентной, но кульминация никак не наступала. Снежана всерьез опасалась приступа спермотоксикоза у поклонника, консультировалась с более опытным подругами. Наслушавшись советов про домашнюю обстановку, гигиену и прочую муть, решительный момент Снежана срежиссировала у себя дома. Требовался только благовидный предлог для приглашения в гости. Ах, эти квартиры одиноких женщин, страждущие мелкого ремонта! Капающие краны, светильники, которые включаются через раз, заедающие замки, неплотные оконные рамы, герои анекдотов - сломанные утюги, перекошенные дверцы шкафов, подпертые табуреточкой - монстры безмужней жизни всё время кружили по двухкомнатным хоромам. Что-то постоянно выходило из строя. На этот раз удачно сломалась газовая колонка. Реанимация нагревательного аппарата была предложена золоторукому ухажеру. Просьбу о помощи Семен принял с воодушевлением, гремя сумкой с инструментами, явился при полном параде. Мамы дома не было.
Семен осмотрел колонку, газ трогать не стал, опасное это дело, воду взялся исправить. Чтобы не испачкаться, снял белоснежную рубашку. Бесконечно можно смотреть на три вещи: на огонь, воду и работающего человека. Снежана глядела на широкую спину, на сильные руки, на эти, черт их побери, кубики пресса… Семен закрутил последнюю гайку, поднялся, протянул вперед грязные ладони, типа помыть надо. А она взяла их в свои, положила на талию, приподнялась на цыпочки, подняла повыше голову… В дверном замке со скрежетом повернулся ключ. Мама!
Молодые люди резко отпрянули друг от друга. Семен плечом задел металлический таз, висевший аккурат рядом с полочкой банных принадлежностей. С грохотом звонкое изделие советских металлургов устремилось вниз. Бесконечные баночки, флакончики, бутылочки градом последовали за тазом, при ударе о кафельный пол некоторые разлетелись на мелкие осколки. Звуки эхом множились в гулком пространстве ванной комнаты. Разорвавшаяся бомба была лишь слабым подобием какофонии, устроенной неосторожным Семеном. Мама Снежаны, памятуя о неисправности газовой колонки, с криком: "Газ!" влетела в ванную. Посреди хаоса стояла дочь, рядом - огромный полуголый детина. Таз вибрировал на кафельной плитке, бескучие осколки переливались на полу, запахи банной химии резко щекотали нос. Все разом захотели умереть: мама - от ужаса, Снежана - от стыда, Семен - от неловкого положения! Первым опомнился молодой человек. "Здрасте" - выдавил Семён. Стараясь не поворачиваться к маме в профиль, вспугнутым крабом проскользнул из квартиры. С рубашкой в руках Снежана рванула за ним. Мама, заломив руки, памятником стояла у стены.
Решительный момент состоялся несколько позже при более удачных обстоятельствах. Семен был представлен чопорной тетушке Нине. Оглядев экстерьер Снежаниного избранника, она процедила: "Он, конечно, - не идеал, но при определенных усилиях из него можно сделать человека". Благословение было получено. Молодые люди наслаждались взаимным существованием. Пара Семена и Снежаны в счастливом состоянии пребывала продолжительное время.
Позже на солнце их романического блаженства стали появляться пятна. Снежана не понимала: "Зачем каждый праздник проводить в деревне?" Огородные работы отторжения у неё не вызывали, но с животным миром взаимопонимания не сложилось. Куры кидались на голову, гуси - жуткие птицы так и норовили ущипнуть. К корове Снежана не допускалась в принципе. Женская часть Сёминого семейства опасалась за буренку: «Не иначе сглазит. Смогла же эта фря городская охомутать нашего сокола». Отношения Снежаны с Семёном в глазах сообщества «тетя Нина и компания» тоже были мезальянсом. Девушка волоком таскала поклонника в гости к тете Нине, где тот не ел, в общих беседах не участвовал. Он так и не выучил, чем отличается аперитив от диджестива, все время путал рыбную вилку с десертной. Литературные привязанности к Достоевскому и Маяковскому в перечень Семёновых достоинств отнесены не были. Любовная лодка прозаически села на мель разницы социальных прослоек. В конце концов к завершению учёбы пара распалась по взаимному согласию. Каждый пошёл своей дорогой: она - психологической , Семён - лицедейской в местном театре кукол.
Снежана погрузилась в карьеру, стала экспертом в области межличностных отношений. Её даже приглашали на телевидение. Иногда Семену попадались передачи, где Льдинка-Снегурка объясняла, как быть счастливым. Он на мгновение зависал перед голубым экраном, потом встряхивал головой, будто отгонял непрошенные мысли. И хотя утверждал, что никогда женится, пять лет спустя нашел спутницу с трехкомнатной квартирой и малолетней дочерью, которой дал свою фамилию. Вскоре на свет появилась еще одна девочка, Семён назвал дочь Светланой. Ему слышалось созвучие имен: на одну букву, с одним окончанием и светлым содержанием. Работа в театре кукол больших доходов не приносила. Альтернативные приработки и незаурядная внешность довели его до съемок в рекламе.
В очередной Новый год по всему городу, с баннеров многочисленные фотокопии Семёна в костюме деда Мороза приглашали в мир низких ипотек и маленьких процентов. Как когда-то со странички инстаграма Семён опять смотрел Снежане прямо в глаза. Будто старый приятель мелькнул кометой и был таков: "Все хорошо? Ну, будь, до встречи". И никаких тебе целую-люблю. Противоход судеб, времён и событий. Редкие снежинки путались в волосах Снежаны, холодно не было, в сумочке томился билет на самолёт к теплой океанской волне. Льдинка-Снегурка шла по улице и улыбалась.
Южно-Сахалинск. Февраль 2022г