Даже в 2019 году в Афганистане нет единой политической нации, население делится на племена и народности. Что уж говорить о временах, когда советский контингент принимал участие в Афганской войне
Кто все эти люди
Этническая пестрота с одной стороны усложняла ситуацию для советских военнослужащих, с другой позволяла опираясь на одни группы населения бороться с другими. Как пишет в книге «Война в Афганистане», вышедшей в 1991 году, коллектив авторов под руководством кандидата исторических наук полковника Пикова, в Афганистане проживает более 20 народностей пяти этнических групп: иранской, индийской, тюрко-монгольской, семито-хамитской и дравидской. Больше половины жителей страны — пуштуны.
Стоит отметить, что ситуация с государственной принадлежностью вещь довольно спорная. Например, один и тот же пуштун может считаться афганцем или пакистанцем, в зависимости от того, по какую сторону границы находится. Такая же ситуация — с белуджами, с той разницей, что вместо Пакистана — Иран. Народности, в свою очередь, делятся на племена, племена— на кланы, кланы — на семьи и роды. И весь этот этнический винегрет густо сдобрен разнонаправленными интересами и мотивациями.
По правильную сторону баррикад
На стороне советского контингента сражались регулярные части, верные кабульскому режиму: царандой (милиция), ХАД (афганские чекисты), армейские части. В армии самой боеспособной единицей была 53-я дивизия ДРА под командованием Абдул-Рашид Дустума, этнического узбека, родившегося в смешанной семье: отец-узбек, мать — туркменка. Влияние Дустума распространялось и на гражданских узбеков, что весьма облегчало задачу советским войскам. Пограничники, прикрывавшие на территории Афганистана подходы к советско-афганской границе, проходившей по краю Таджикистана, больше взаимодействовали с царандоем, рассказывает ветеран войны в Афганистане, военный контрразведчик, экс-депутат одесского горсовета от Компартии Украины и политэмигрант Василий Полищук.
Советское командование осознанно начало формировать так называемые «мусульманские отряды» с преобладанием узбеков, туркменов или таджиков — для лучшего взаимодействия с населением. Иногда помощь приходила с неожиданной стороны. Мохру Ходжаева, военный переводчик в Афганистане, живущая сейчас в Таджикистане. рассказывает, как однажды их спас местный житель. Ему, раненому, оказали помощь и, когда через несколько дней во время гуманитарной миссии группа «шурави» была окружена душманами, житель выступил в защиту и никто не был убит. В свою очередь, генерал-полковник, Герой Советского Союза Борис Громов вспоминает, что не входившие непосредственно в бандформирования жители весьма радушно относились к советским военнослужащим и даже помогали им в ходе боевых операций. Подполковник запаса Игорь Шелудков рассказал в СМИ как афганские мальчишки, бачата, наладили отношения с советскими военнослужащими, включая взаимовыгодный товарообмен и никогда не только не участвовали в акциях душманов, но даже камнями в «шурави» не кидались.
Кроме того, отряды самообороны и племенные формирования выступали на стороне советских войск, воевавших с их древними заклятыми врагами.
Именно в Афганистане возникло разделение на «вовчиков» и «юрчиков». Первыми называли сторонников моджахедов, вторыми — их противников. Позже, в 90-е, во время гражданской войны в Таджикистане, такое наименование сторон стало практически официальным.
Ситуативно с советским спецназом, боровшимся с моджахедскими караванами в горах, сотрудничали представители афганских горных племён, пишет Алексей Чикишев в книге «Спецназ в Афганистане».
Был зафиксирован даже один случай если не перехода полевого командира на нашу сторону, хотя бы — длительного перемирия, заключённого в 1982-1983 годах по инициативе Ахмад Шаха Масуда, этнического таджика, «льва Панджшера», как его прозвали после того, как советские войска девять раз потерпели неудачу при попытке выбить его из Панджшерского ущелья. Масуд стал единственным лидером моджахедов, кто заключил перемирие с «шурави».