Для многих из нас именно февраль является самым неприятным зимним месяцем в году. А еще самым холодным. И если вам кажется, что вы не можете дождаться, когда он уже закончится, вы не одиноки. С вами заодно множество известных русских авторов. Причем они не ограничивались показом своего отношения через произведения, но и высказывались открыто не в пользу зимы, а не только устами всем известных героев. Что же наши писатели ненавидели и почему февраль был для них ужасающей мукой? Давайте ознакомимся с их точками зрения и дождемся марта.
Антон Чехов в феврале не выходил из квартиры
В своей повести «Цветы запоздалые» писатель открыто говорил, что не любит зиму и не верит тому, кто говорит иное. По мнению Антона Павловича, на улице холодно, в комнатах дымно, а в калошах мокро. «То суровая, как свекровь, то плаксивая, как старая дева, со своими волшебными лунными ночами, тройками, охотой, концертами и балами, зима надоедает очень быстро и слишком долго тянется для того, чтобы отравить не одну бесприютную, чахоточную жизнь», подмечал автор «Сущей правды» и «Дуэли». О феврале же Чехов высказывался в письме к Николаю Лейкину: «Какова погода в Москве, сказать не умею, ибо, как схимонах, сижу в четырех стенах и не показываю носа на улицу».
В феврале на Ивана Тургенева обрушился грипп, который сделал его философом
Тургенев мастерские создает психологический пейзаж, а природа в его книгах является отдельным героем, поэтому и зима необычайно коварна. В романе «Отцы и дети» он подчеркивал жестокую тишину безоблачных морозов и низкую температуру, отмечая, что «вечерний холод еще сильнее стискивал недвижимый воздух, и быстро гасла кровавая заря». А вот в один из февральских дней Иван Сергеевич заболел гриппом и с грустью расфилософствовался в одном из писем: «Грипп все не хочет меня оставить в покое — впрочем, он здесь почти у всех. то делать! Против судьбы не пойдешь… и если б человек всегда знал наверное, что ему готовит будущее, он бы поступал гораздо благоразумнее… Нужно покориться, не желать невозможного — и, спокойно сдерживая свои желанья, ждать у моря погоды… Какой я философ стал — а все по милости гриппа!», — подчеркивал автор «Записок охотника» и «Влюбленного призрака».
Михаил Салтыков-Щедрин боролся с февральским поносом
Февраль 1876 года для Михаила Евграфовича сложился неудачно. Автор «Истории одного города» стал жертвой экспериментального речения ревматизма. Ему посоветовали пить салициловую кислоту и после пятого приема у него появился в ушах звон и довольно обильный пот на макушке. Ну, а дальше писателю стало еще хуже: «после седьмого приема я оглох совсем и прекратил дальнейшие приемы». В итоге Салтыкова-Щедрина так и не оставил ревматизм, но полегчало. Правда, лечиться дальше автор не рискнул из-за февральской погоды и одного неприятного обстоятельства. «Думаю и еще раз попробовать, когда погода будет лучше. А то, представьте себе, здесь с 4-го числа такая стужа, что по ночам вода в бассейнах мерзнет. Забыл сказать: вчера целый день понос», — подчеркнул автор «Современная идиллия» и «Премудрого пискаря» в письме Николаю Белоголовому.
Февраль делал Ивана Бунина очень токсичным человеком
Иван Алексеевич посвящал самому холодному времени года стихи. Автор «Окаянных дней» всегда говорил о том, что с наступлением зимы в его жизнь приходит грусть об уходящих теплых днях. Особенно скучал по ним писатель в 1892 году, когда отправился в Курск. Бунин даже не захотел идти в город и выглядел крайне обозленным на всех и вся. И не в последнюю очередь из-за того, что сильно продрог за время дороги. Вот что автор «Господина из Сан-Франциско» и «Митиной любви» писал Варваре Пащенко о том невеселом феврале: «В вагоне был собачий холод. Да и в Полтаве погода оказалась далеко не весенней. Правда, по улицам везде грязь, но холод и ветер ужасные. Вообще вчера вечером я страшно заскучал: погода тяжелая, серая, одиночество, несмотря ни на кого, сильно чувствуется. Словом, я сидел такой кислый и злой, что все удивлялись…».
Александр Твардовский бегал от февральского холода
Автор «Василия Теркина» известен своими эмоциональными и глубокими описаниями послевоенной зимы, а также стихами, в которых есть такие строчки: «Кружась легко и неумело, снежинка села на стекло. Шел ночью снег густой и белый — от снега в комнате светло». Видно, как снежная погода вдохновляла Александра Трифановича. Тем не менее февраль 56-го застал писателя врасплох в Московской квартире. «Сейчас мне позарез нужно закончить одну штуку, а она все не дается, а телефон напоминает, что я ее пообещал, что ее ждут. Морозы, которые вот уж с неделю стоят в Москве, усложнили быт — холодно за столом, посидишь-посидишь — и давай бегать по комнате. Сегодня как будто чуть полегче стало, окна немного оттаяли, а то мой эркер был запушен совсем по-деревенски», — писал он одном из писем.
Рука Марины Цветаевой стала жертвой февральской Франции
В 1938 году Цветаева уже одна во Франции, без семьи, которая вернулись в СССР. У поэтессы проблемы с деньгами, нет работы и желания что-либо писать. Она начинает готовиться к роковому отъезду в Советский Союз в квартире, где очень тяжело согреться даже в парижском феврале. Из-за этого автор «Живу до тошноты» даже получает неприятную травму. Вот что Марина Ивановна писала дочери Ариадне Берг: «О себе. Живу в холоде или в дыму: на выбор. Когда мороз (как сейчас) предпочитаю — дым. Руки совсем обгорели: сгорел весь верхний слой кожи, п. ч. тяги нет, уголь непрерывно гаснет и приходится сверху пихать щепки, — таково устройство, вернее — расстройство. Но скоро весна и, будем надеяться, худшее — позади. Первую зиму — за всю жизнь, кажется — ничего не пишу, т. е. — ничего нового. Есть этому ряд причин, основная: à quoi bon? Пробую жить как все, но — плохо удается, что-то грызет».
Если хотите первыми узнавать о новинках, предлагаем время от времени заглядывать в нашу подборку книг по предзаказу со скидкой 30%.
Еще больше интересных материалов — в нашем Telegram-канале!