Цены росли не по дням, а по часам. Везде дороговизна, дефицит, процветала спекуляция. Пришлось пересмотреть свой рацион. Шла Первая мировая война. Каждый переживал этот исторический этап по-своему, но материальная нужда объединила многих. А что же татары? Меджлисы где-то еще встречались, но в целом жизнь была уже другой.
«…Материально немного нуждаюсь, но ничего. Я сам ужасно непрактичен. Мог бы я обеспечить себя от бедности, но почему-то избегал — как несчастья. Ничего. Зимой может быть легче будет. Если что — поступлю в редакцию. Ничего не поделаешь, друг мой. Буду в Уфе и зимой. В Петроград не поеду», — писал татарский поэт Сагит Сунчелей из Уфы поэтессе Изабелле Гриневской 19 июня 1915 года. В этом небрежном замечании Сунчелея проскальзывают надвигающиеся трудности, которые вскоре охватили многие слои населения от крестьянства до интеллигенции.
Другой поэт из Уфы - Шайхзада Бабич, отличавшийся особой ироничностью, выразил трудности своего времени в стихах. Стихи "Да здравствует, дороговизна!" («Яшәсен кыйммәтчелек!») датируются 1916 годом:
«… Бер заманны ярлылар да чәй эчәйде май кабып,
Инде бер шакмак шикәр юк, чәй алалар пай салып.
Бер заманны без буа торган идек иттән буа!
Инде булмый бер кадаклап итне дә уңай табып.
Без заманны күктә йолдызда фикер йөрткән хауас
Инде тоз дип, чәй-шикәр дип, аһ итәләр чайкалып.
Бер заман әгълә читек кигән аякка инде бак!
Нинди мескенкәйләнеп киткән, чабата бәйләнеп!»
К 1916 году дороговизна жизни стала очевидной и проникла практически во все слои населения. В этот период уже обсуждались проекты по введению карточной системы на продовольствие, поскольку удержание цен оказалась малоуспешной мерой. Однако царское правительство не стало вводить повсеместно карточную систему, поскольку не было уверено в своих возможностях по обеспечению этих карточек. Но локальные меры все же принимались, в некоторых городах действовали ограничения на ряд продуктов. Еще в 1916 году карточки на сахар ввели в 70 губерниях России. Нехватку этого продукта ощущали особенно остро на первых этапах нарастания продовольственного кризиса.
Общество пыталось как-то защитить себя, консолидировать силы для борьбы с наступавшей дороговизной. Свою нишу заняли потребительские общества, которые старались продавать продукты питания и предметы первой необходимости по минимальной цене. "...чәй алалар пай салып" - это как раз намек на потребительские общества.
Недостаток или дороговизна тех или иных продуктов заставляли людей менять свой рацион, искать замену прежним предпочтениям. «Чай пьем с изюмом, раньше изюм покупали фунт по 12 коп., сейчас — 1 руб. 50 коп., сахару за 3 рубля не найдешь», — сообщал своему сыну-военнопленному Замалетдин Рахматуллин — житель Буинского уезда Симбирской губернии в конце 1916 года. В том же письме он отмечал, что в городе сейчас не найдешь «ни одного фунта хлеба», «найдется только калач за 1 фунт по 30—40 коп.» Несмотря на дороговизну вокруг, Рахматуллин умудрялся отправлять сыну посылку с сахаром и чаем, а в письме он скрупулезно перечислял разницу в ценах.
Впрочем, в Казани состоятельные татарские семьи из числа купцов и мулл в это время продолжали устраивать званые меджлисы. Сохранились даже приглашения на эти обеды. При ознакомлении с дневниковыми записями писателя Фатиха Амирхана — сына казанского муллы Зарифа Амирхана — становится понятно, что материальную нужду он впервые испытал лишь в 1920-е годы.
Это касалось и других представителей татарской интеллигенции, буржуазии, чиновничества. Люди, имевшие постоянный доход в виде приличного жалованья или же какого-либо предприятия, несомненно, трудности военного времени ощущали немного иначе.
«С начала войны мне часто дороговизна приносит неприятности и огорчения, я хожу в старом пальто, в платке, в нехорошей форме и старом фартуке. Даже в этом году не покупали мне перчаток, — писала в своем дневнике дочь бугульминского фельдшера, гимназистка Фатима Кашафутдинова в конце войны. — Я до сих пор ходила в прошлогодних маминых, но они износились (...) У папы несколько раз просила купить перчатки, он все не покупает…».
Конечно, юная Фатима тогда еще и не подозревала, что скоро в стране начнутся такие социальные катаклизмы, когда проблема изношенных перчаток гимназистки покажется умилительной глупостью.