Найти в Дзене
Владимир К.

Маленькие забайкальские истории, навеяло темой про севера и тамошний народ.

Начало 90-х, в Харьковской области, по дороге на дачу по просёлку на Ваз 2106 вляпался с разбега в чернозёмную грязь почти по колено. Разулись с тёщей откапываем, выталкиваем. Вижу несётся легковая машина, машу, руки крестом, типа СТОЙ! Она остановилась, какое-то чмо вылезло, посмотрело, прыг в машину и по газам назад. Середина 90-х, Забайкалье, зима, еду на Копейке из Могзона в сторону Хилка, на запад. Летом там через перевал можно на первой передаче и на подъём и на спуске, а зимой жигули не заезжают, круто, снежный накат, буксует хоть ты тресни, ездят только на Кразах. Значит еду с другой стороны речки по зимнику, дорог накатано сто штук, ехал-ехал - дорога кончилась. Точнее кто-то проезжал, судя по узкой колее и нешироким колёсам - или на Ниве или на Газ-69. Сзади мосток из двух шпал, почему-то обледенелый, переезжать но нему задом страшновато что созкользнёшь и так на шпале и повиснешь. Копейка моя из колеи не выворачивает. Рядом железная дорога, поднатаскал в хэбэшке щебёнки - н

Это сначала для сравнения:
Начало 90-х, в Харьковской области, по дороге на дачу по просёлку на Ваз 2106 вляпался с разбега в чернозёмную грязь почти по колено. Разулись с тёщей откапываем, выталкиваем. Вижу несётся легковая машина, машу, руки крестом, типа СТОЙ! Она остановилась, какое-то чмо вылезло, посмотрело, прыг в машину и по газам назад.

Середина 90-х, Забайкалье, зима, еду на Копейке из Могзона в сторону Хилка, на запад. Летом там через перевал можно на первой передаче и на подъём и на спуске, а зимой жигули не заезжают, круто, снежный накат, буксует хоть ты тресни, ездят только на Кразах. Значит еду с другой стороны речки по зимнику, дорог накатано сто штук, ехал-ехал - дорога кончилась. Точнее кто-то проезжал, судя по узкой колее и нешироким колёсам - или на Ниве или на Газ-69. Сзади мосток из двух шпал, почему-то обледенелый, переезжать но нему задом страшновато что созкользнёшь и так на шпале и повиснешь. Копейка моя из колеи не выворачивает. Рядом железная дорога, поднатаскал в хэбэшке щебёнки - не помогает. Тогда стал по очереди домкратить слева сзади - роняю направо, потом справа спереди - роняю влево, так раз двадцать, наконец развернул машину.
Вернулся до развилки, постоял, из Могзона пылит по снегу бензовоз Зил-130, бурятские номера, машу, он останавливается

Ну здасьти-здрасьти. Спрашиваю В Харагун едете? (это посёлок уже на трассе)
— Правда в Бурятию, но мимо Харагуна.
— Дорогу знаете?
— Знаем. А чё?
— Да блуданул, ну я тогда за вами. Попить есть чё? (сам в шубе, подзапарился разворачиваться)
— Есть, залазь.
Залезаю.
— Вот тебе мясо, горчица, хлеб, вот чай в термосе. (а я то балбес даже воды в бутылке с собой не взял).
Ну чё, посидел подкрепился, чаю попил.
Мужики:
— Вот теперь поехали!

Примерно так, только копейка была бежевая
Примерно так, только копейка была бежевая

***

Тоже начало 90-х. Прилетаю в Читу на Ту-154, ночью, конец марта, толпа народа. Вышли с самолёта - холодрыга, а я с тёплых краёв, в туфлях, синтепоновой японской куртёшке, ещё подумал что там холодно и напялил шляпу. Ни автобуса, ни пешего встречающего. Постояли-постояли - тишина. Я знал где калитка с перрона, говорю пошли. Подходим - на замке, примерно как в вагонах, ручки нет. Поковырял перочинником, открыл. На площади темнота, ни автобусов ни такси. Ну как-то оттуда выскребся, не помню уже на чем, надо дальше ехать на поезде, приезжаю на вокзал, замёрз как цуцик, подхожу к буфету, на нём табличка с расписанием работы, по ней 5 минут назад буфет закрыт на перерыв.
Рядом стоячие столики, мужики в телогрейках, на столе стаканы и пустые и с чаем дымятся, кто-то спрашивает:
— Чё поди чаю хотел?
— Но (забайкальское слово, значит "да").
— Бери вон пей.
Беру пью.
— Сто грамм будешь?
— Да хуле, наливай.
Тяпнул полстакана. Фух... хорошо стало.

***
В юго-западных краях, зная что я из Забайкалья, часто спрашивали:

— Холодно у вас там на севере?

Отвечаю что не такой уж север, самая южная область на востоке Сибири, 52° с.ш., как Курск или Минск.
— Да нет, на термометре сколько градусов?
— Обычно зимой в районе -30. Если ниже -40, то по городскому "радиву" говорили что детям в школу не ходить. Мы тогда: Урра! И на каток на коньках или на ближайшую сопку на лыжах.
Если -20 - то тепло.
Если -10 - натуральная жара.
Надо было видеть их квадратные глаза)

— А кедр растёт? И орехи наверно есть?
— Растёт, есть.
— Далеко?
— Да нет, рядышком там.
— Ну сколько ехать?
— Два дня всего идти.
(Здесь тоже надо видеть их недоумённые рожи)).

Но если честно, то полтора дня. Сначала по дороге пол дня на великах (лисапедах), потом до вечера пешком по тропе, с рюкзаками. В нём ясно дело продукты на неделю, палатка, одеяло. Мы ходили со старшим братом один раз, я ещё пацан лет 11-12, шёл буквой Г, потому что если выпрямиться, то рюкзак назад перешивал. Ночуем, и ещё пол-дня пешком. К обеду тормозим, рядом ручей, набрали воды, что-то сварили, не помню что, скорее всего суп из пачки с картошкой, съели. Кедрача ещё нету, но ноги дальше не идут, решили ночевать, поставили палатку.

Это что мы добыли, неспелые шишки
Это что мы добыли, неспелые шишки

Такие они спелые.
Такие они спелые.

Одеяло у нас оказалось одно, брат сам сшил из кусков овчины от старых крестьянских шуб, тёплое, но узкое. Улеглись в палатке, замёрзли, всё-таки конец августа, обычно в это время ночью в районе +5°. Выбрались, разожгли опять костёр, положили на него рядом две нетолстых лесины, улеглись невдалеке. Я несколько раз просыпался, брат что-то всё время рубил топором.
Спрашиваю утром: Чё стучал-то?
— Медведь по ручью шарился, дак чтоб костёр хорошо горел, на всякий случай.
Утром решили всё барахло оставить здесь и к кедрачу идти налегке. Взяли только пустые рюкзаки, орехи складывать. Ха-ха.
Пошли. Поперёк тропы время от времени лежат старые упавшие лесины, сантиметров по 30...40 в диаметре, некоторые высоковато от тропы, перешагнуть можно, но неудобно, на них по несколько зарубок в двух местах, в метре так друг от друга. Спрашиваю у брата
— А зачем зарубки?
— Доставай топор если хочешь.
А чё его доставать, он и так достатый за ремнём на жопе висит. Ну вытащил.
— Чё делать-то?
— Это была такая традиция, что каждый кто идёт по тропе, по разу тюкает топором, и так постепенно лесину перерубают, не лень дак тюкай справа.
Ну идём дальше, тюкаю.
— А почему по одному разу надо тюкать, а не по два, две же зарубки на лесинах?
— Чтобы с одной руки и не останавливаться, обратно когда пойдём, то потюкаешь с другой стороны.
Ладно, идём.
— А че все зарубки такие старые и никто новых не тюкает? Это я спрашиваю.
— Потому что сюда давно пешком никто не ходит, такие безлошадные только мы с тобой, а взрослые дяди ездят в кедрач на 102-й километр, там можно прямо на место хоть на Урале (мотоцикле), хоть на Москвиче заехать.
Наше место оказалось неудобное не только из-за отсутствия дороги, но и потому что там сплошь мох сантиметров 15 толщиной. Стукаешь колотом по кедрине, падает куча шишек, мох пробивают и их не видно. К тому же мы попёрлись не вовремя, потому что 1-го сентября надо всё-таки в школу, и шишки были синие и не спелые, как на первой фотке выше.
А спелые как на второй.
Наколотили в один рюкзак, принесли домой, думали подсохнут, попробовали шелушить, но бесполезно, они ещё смолой склеенные, и орехи в них тоже негодные. Так наши шишки и заплесневели в рюкзаке.

Дорога в кедрач на 102 км. С одной стороны гора, с другой обрыв метров 10...20, внизу р.Блудная. Строили пленные немцы на какой-то рудник.
Дорога в кедрач на 102 км. С одной стороны гора, с другой обрыв метров 10...20, внизу р.Блудная. Строили пленные немцы на какой-то рудник.

Много позже, наверно в начале 80-х, ездили мы с соседом на его Газ-66 на тот 102 километр. Там действительно совсем другое дело. И заехать в кедрач можно, метров 50-100 от трассы, и земля без мха, все упавшие шишки видно.

Вот кстати видео как добывать орех из шишек. Вроде как мельница, деревянная. Делают и железные:
https://youtu.be/Dc2k8gkeR0I