Олеся Николаевна шла по сельской улочке, прижав к себе пакет со свежей выпечкой.
- Ну теперь на целую неделю хватит, - думала она, - удачно я в магазин зашла.
Бабуля искренне радовалась, что ей повезло купить горячие булочки.
-А вот если бы сынок был сейчас со мной.
Старушка вдруг услышала чей то голос, закрывая калитку.
- Здравствуй, мать.
Олеся Николаевна вздрогнула и медленно оглянулась. На нее смотрел невысокий, небритый мужик, лет сорока.
Олеся Николаевна прищурилась, его лицо было ей вовсе не знакомо.
- Мать, ты оглохла что ли? Может починить чего? Любой мелкий ремонт могу сделать.
Она была в ступоре. Конечно, у одинокой старухи всегда найдется, что починить. Живет то она одна.
Но лицо у мужика казалось ей каким то подозрительным.
- Пустишь такого к себе - беды не миновать.
Она уже собиралась забежать в дом, но споткнулась. Подумала: -Мужик то не просит ничего. Работу предлагает, на хлеб честным трудом зарабатывает.
Махнула рукой и сказала:
- Ну заходи. Видишь, вон тот заборчик, покосился он совсем. Если не дорого берешь, то приступай к работе.
Мужик оценил работу и кивнул.
- Много не возьму, - кинул на лавку сумку и пошел осматривать забор
-Мать, мне бы гвоздей. Найдутся?
Олеся Николаевна кивнула и пошла к покосившемуся сараю.
Толкнула незапертую дверь и скрылась в темноте.
- Так погоди. И гвозди должны быть и инструменты всякие. От сыночка остались. Тебя как звать то?
Мужик, прищурившись, вошел внутрь.
- Михаил. Ладно, сейчас разберусь.
Старушка закивала и вернулась обратно к дому. Чего под ногами путаться?
Михаил остался один и осмотрелся. Увидел, сложенные у стены деревянные ящики, двинулся к ним. Смел многолетнюю паутину и поднял крышку.
От увиденного внутри, он даже присвистнул. В отсеки ящика, лежали инструменты. Рубанок, ножовка, молоток. Да добротное. Советское еще, не то, что китайское, ничего не стоящее.
- Сколько же сейчас все это стоит? – закралась шальная мысль
Судя по тому, как аккуратно разложены инструменты, для хозяина они были, очень, дороги.
Взяв, все что нужно, мужчина вышел во двор и занялся забором.
Олеся Николаевна хлопотала на кухне, поглядывая в окно на работавшего Михаила.
- Вот повезло, что мужичок подвернулся, а то соседа не дождешься! – думала она.
Налила молока холодного, окно отворила:
- Миша, молочка с булочкой не хочешь?
Тот отрицательно мотанул головой и занятой работой:
- Чего же вы так двор запустили? Дети, небось, в город уехали?
Бабушка печально посмотрела на него.
- Так нет деток у меня. Одинокая я.
Михаил удовлетворенно хмыкнул. Это то, что он хотел услышать. В голове мужика созрел план.
Вернулся в сарай за очередной горстью гвоздей, веревкой он перевязал ящик с инструментами. Оглядываясь, выскользнул из сарая и спрятал его в траве у забора.
Решил, что заберет ящик, как стемнеет. Домик у старухи на отшибе, никто не помешает. Траву раздвину и дело в шляпе.
- Бабке ведь не нужны инструменты. Да и помрет скоро поди, пойдет все добро прахом, - думал он.
Он быстро закончил работу и назвал старушке небольшую сумму. Бабушка вынесла деньги. Тщательно пересчитала и передала Михаилу. Тот скривился и небрежно сунул деньги в карман.
Вот продаст инструменты, в десять раз больше выручит. Собрался было идти, как Олеся Николаевна схватила его за рукав.
- Михаил. Ты там, в сарае инструменты видел?
Мужик замер.
- Неужели бабка видела, как я ящик в траве прятал?
Михаил отвел глаза и стал думать, что ответить, как оправдаться. А пожилая женщина говорит:
- Это от сыночка моего осталось. Уже почти лет тридцать пылится, лежит. Возьми их себе. Я смотрю, ты парень хороший, тебе пригодится, - потянула его к сараю, - забери.
Мужчину будто по голове ударило. Испугался, что сейчас все откроется.
- Нет, что вы. Очень хорошие у вас инструменты. Продадите, деньги лишними не бывают.
Старушка недоуменно склонила голову.
- Ну, не хочешь. Пойдем, я тебя хоть чаем напою. А то весь день голодный.
Михаил кивнул и слегка подтолкнул Олесю Николаевну от сарая. Ему хотелось поскорее покинуть место преступления.
Усадила гостя за стол и продолжила рассказ о своем сыне. Налила душистого чаю в красивую кружку и пододвинула к нему утренние булочки.
- Бери, бери, свежие. И вареньице вот, сейчас положу.
Притащила старый альбом и стала рассматривать приговаривая
- Вот сыночек моя. Может ты знал его? Вроде, ровесники. – она показывала молодого офицера на черно-белом фото.
Михаил внимательно вгляделся и похолодел. Конечно, он его узнал.
Он Афгане был командиром в их саперной роте. Младший лейтенант, уже понюхавший пороха, принял под свое командование их - новобранцев, сопляков не обстрелянных. Много они вместе прошли с Сергеем.
Помнит, что очнулся он уже в госпитале. После контузии, тяжело было, оглох он совсем. Отправили его на родину. Судьбой командира мужчина не интересовался.
Уже в деревне, он страшно запил, от безысходности. Потом слух к нему вернулся вернулся.
Наступили лихие девяностые. С работой было туго.. Михаил подался шабашить с бригадой таких же, как сам неприкаянных мужиков.
В начале нулевых, он пытался организовать свой бизнес, но прогорел.
Потом вовсе в тюрьму попал. Отсидел от звонка до звонка, долгих пятнадцать лет за разбойное нападение.
Вышел недавно и опять шабашить начал. Матери нет уже. Сестра с мужем в город уехали. Жить то на что-то нужно.
И вот теперь Михаил, сидя в том доме, напряженно думал.
- Мать, а когда сын то твой помер? – поинтересовался он с опаской.
Старушка минуту молчала, затем печально вытерла ладонью слезы.
- Так в январе 1989 в Афганистане.
Достала из буфета бархатную коробку и положила на стол.
- Вот и награда есть. Солдата он собой закрыл.
У Михаила в этот момент отнялись ноги и руки. Он сидел, не мог оторвать глаз от налитой ему кружки.
- Михаил понял, что в тот злополучный день Серега погиб, закрыв его собой, – пронеслось в голове. – А, он!
Промямлил про себя что-то непонятное, мужчина сполз со скамьи. Быстро попрощался и поспешил на выход.
Он шел уже к автобусной остановке и напряженно думал. Как вдруг резко развернулся и побежал обратно.
Было уже темно, когда Михаил приблизился к дому Олеси Николаевны.
Прислушиваясь, он стал пробираться через забор и тщательно обыскал всю траву. Через несколько минут, тот самый чемодан с инструментами был уже на своем месте, в сарае.
И тогда Михаил уже с чистой совестью отправился домой.
Следующим утром, Олесю Николаевну разбудил чей то стук.
Это оказался Михаил, он улыбчиво стоял во дворе.
- Вот, мать, специально приехал. Я вчера видел, крыльцо у тебя совсем прогнило. Провалиться можно же, нужно починить.
Смущенная бабушка замахала на него руками.
- Да знаю, я сынок. Обхожу гнилые ступеньки. До пенсии еще неделю, не смогу с тобой сейчас расплатиться. Но Михаил только отмахнулся.
- Чего ты мать, чаем напоишь и все!. Уж больно он у тебя ароматный.
Олеся Николаевна была в замешательстве.
Михаил отправил старушку домой, начал готовиться к работе. Ему пришлось полностью разобрать крыльцо, а уже через три часа оно было как новенькое.
Потом они вместе отобедали, невероятно вкусным борщом. Михаил, как и обещал, никаких денег не взял. Он лишь попросил стопку беленькой и про себя помянул Серегу.
Перед уходом, он все таки спросил у старушки про инструменты сына.
Бабушка радостно закивала:
- Бери, милок. Заработал ты честно!
Михаил горестно усмехнулся, взял ящик и поспешил на автобус.
С этого дня, Михаил взялся за ум.
Он оборудовал у себя дома мастерскую. У него так хорошо пошли дела, что через год он уже открыл собственный цех. С финансами теперь было все хорошо. Дважды в месяц он похаживал по соседним селам, но уже не шабашил, а помогал одиноким старикам. Денег он с них конечно же не брал. Будто свой грех отмаливал.
К Олесе Николаевне он часто приезжал, когда время свободное было. В ее доме уже давно все переделал, все обустроил ей. Был очень доволен собой-долг за сына ее отдавал.
Больше всего конечно, его радовали уютные чаепития с бабушкой. Она такая счастливая была, щебетала не переставая. Каждый раз угощала Михаила разными вкусностями. Сердце бабушки вновь расцвело, словно вновь сына обрела. А изломанная жизнь Михаила, казалась ему уже не такой трагичной. Намечал себе новые горизонты и понимал, как же хорошо иметь родного человека. Пусть не родного по крови, но по душе!