Режиссер и артист Саид Багов пришел на интервью с Чеховым и Станиславским. Книги авторов всемирно известных систем актерского мастерства всегда с ним - и дома, и в поездках. Саид Муратович каждое утро перечитывает фрагменты из этих изданий, перенимая опыт великих мастеров сцены и педагогов, и каждый раз открывает для себя что-то новое. Это помогает ему самому играть на сцене и работать с актерами. Сейчас в Русском драматическом театре им. А.С. Пушкина он ставит спектакль «Если вы артист…» по одноименной пьесе, которую Саид Муратович написал по мотивам пьесы немецкого драматурга Дорста Танкреда «Я, Фейербах». О премьере, профессии и Чехове мы поговорили с режиссером между репетициями и его съемками в кино.
«Действие пьесы происходит после репетиции в пустом театральном зале. На сцене еще стоят детали декорации спектакля, который игрался накануне. Немного спустя после начала действия входят рабочие. Не обращая внимания на Фейербаха, они освобождают сцену и начинают устанавливать декорацию предстоящего спектакля. Фейербах, как мне представляется, – невзрачный человек среднего возраста. На артиста не похож, скорее наоборот: он стремится – очень робко и старательно – походить на обычного обывателя, человека, профессия которого требует неброского и солидного поведения. Его способ выражаться отличает тщательная, подчеркнутая правильность. Довольно быстро становится ясно, что он – непревзойденный мастер в подражании: внезапно изменив позу, с помощью одного жеста может изобразить определенную личность. Но за бойкостью, переходящей порой в дерзкое высокомерие, постоянно ощущается состояние депрессии: это потерянный человек в пустой комнате без окон», – таков пролог из пьесы Дорста Танкреда, который знакомит нас с главным героем, потерянным, с щемящим чувством ненужности, которую он пытается скрыть контрнаступлениями на собеседника и оправданиями.
Саид Багов переписал пьесу с разрешения Дорста Танкреда и изменил в ней, в первую очередь, главного героя. Артист в оригинале – пораженец, жертва обстоятельств. Артист в пьесе Багова – герой, человек – хозяин своей судьбы и автор собственной жизни.
– Саид Муратович, расскажите о своем спектакле.
– Это история актера, который приходит по приглашению режиссера беседовать с ним о новой работе. Этот театр и режиссер — ему знакомы. Когда-то они вместе работали. Герои спектакля – люди своеобразные. Актер пришел и, оказалось, что режиссер организовал для него не встречу, а просмотр из «закулисья». Актер должен выйти на сцену и выступать перед его ассистентом. Актер в недоумении, а режиссер из своего кабинета наблюдает за созданной им ситуацией и за тем, как в ней проявит себя артист. По сути, спектакль «Если вы артист» – диалог актера с ассистентом режиссера. Меня много лет назад привлекла эта пьеса тем, что она о театре, о пути артиста-художника, каких немного в театре. Я познакомился с автором пьесы, потом сделал свой вариант с его согласия. И выпустил спектакль в 2004 году в Москве в театре «Школа современной пьесы». Несмотря на то, что спектакль получился, он был в репертуаре два года, я понял: чтобы играть его, мне нужно дозреть как артисту. Я отложил спектакль и сейчас к этой истории вернулся.
– «Дозреть» до роли? Поясните, что имеете в виду.
– Я понимал, что немного массой своей не добираю. Направление верное, но внутри тебя самого возникают некие пустоты во время исполнения. Вот этого ты не знаешь, тут ты не готов. Если образно: представьте, что семиклассник оказывается в десятом классе. Направление верное, школа – та, но ты еще молод для подобного рода истории, мастерства не хватает, потому что некоторые нюансы и подробности в осознании приходят с опытом.
Вот спустя 15 лет я вернулся к этой пьесе. Очень активно занимался ею. И сначала сделал моноверсию. А потом увидел в Русском драматическом театре артиста, подумал, что с ним вполне можно сыграть этот спектакль, и пригласил его на роль ассистента. Еще из персонажей в этой истории есть девушка. Она на сцене появляется один раз, но эпизод очень важный. Там еще есть художник по свету и звукорежиссер. У них нет слов, но они присутствуют в спектакле. Чем удобна эта история? Ее можно играть на любой пустой сцене хорошего театра без декораций. Работает свет, цвет, звук, создавая атмосферу. В постановке заняты актеры Максим Сапич (ассистент режиссера) и Маргарита Есева (девушка, эпизод). Премьеру я планирую сделать в феврале. Также будут прогоны: чем их больше, тем лучше для премьерного показа. Не обязательно прогоны делать для полного зала. В нем может быть один человек, но тот, с которым можно серьезно говорить о спектакле. Нас так педагоги учили и сами так работали. Они выпускали спектакль, а на прогоне в зрительном зале сидел ученик Станиславского, который после просмотра выражал свое мнение. Я помню один спектакль во времена юности, у нас было 20 прогонов, и на каждом сидел один человек. Но зато какой! Это крайне полезно. После такой подготовки на премьере ты свободен, у тебя нет нервов, которые возникают в ситуации, когда надо играть, а ты еще не очень готов.
– Расскажите о знакомстве с автором оригинальной пьесы «Я, Фейербах».
– К сожалению, он умер в 2017 году. Ему было 96 лет. Это известный немецкий драматург и писатель Танкред Дорст. Когда мы познакомились с ним в 2000 году, он был президентом немецкого театрального фестиваля и пригласил нас со спектаклем «Город» по пьесе Евгения Гришковца. Мы сыграли с большим успехом, и меня немцы пригласили работать в Германии в Баден-Баден. Их даже не испугало, что я не знаю языка. «Выучите. Мы хотим, чтобы вы у нас работали», – говорили они мне. Но я себе даже представить не мог, что стану немецким артистом.
– Почему?
– А зачем это? Я не понимал. Есть вещи противоестественные, как сменить кожу. Это не мое, не мой путь.
– Вы сказали, что вначале планировали сделать «Если вы артист…» в моноверсии. Насколько сегодня такой формат востребован?
– Он всегда востребован, если хорошо сделан. Но здесь многое определяется тем, насколько зритель осознанно воспринимает театр.
– Вы хотели ставить Чехова. Это по-прежнему в планах?
– Нет. Я хотел сделать спектакль по пьесе «Перед рассветом», где главную роль сыграет Валентин Гафт. И чтобы теперь поставить спектакль по Чехову, по меньшей мере, надо найти такого артиста, который горел бы как Гафт. Не нашел еще.
– Саид Муратович, расскажите о творческих планах на 2022 год.
– В планах в феврале выпустить историю «Если вы артист…». И следующая история – спектакль по пьесе моего однокурсника Сергея Колтакова «Новый год в конце апреля». Это история женщин, которые живут в одной квартире: бабушка, мать, внучка и сестра бабушки. В начале 2000–х ее репетировали в театре Маяковского, там играли замечательные актрисы, но автор закрыл спектакль – что-то не понравилось. В прошлом году Сережа ушел из жизни, мне ее передал его друг. Я прочитал и поразился, насколько она хороша. Я и подумать не мог, что мой однокурсник-актер стал таким потрясающим драматургом.
– Кино сегодня есть в вашей жизни? И что вам интереснее – кинематограф или театр?
– Есть. Буквально завтра я уезжаю на съемки. Конечно же, мне интересен театр. В нем больше свободы. В кинематографе больше денег, но в театре есть то, что за деньги ты никогда не приобретешь. На сцене есть возможность рассказывать, разыгрывать то, что ты считаешь важным, то, что ты не можешь не сделать. И вообще, я считаю, нужно заниматься только тем, без чего ты не можешь жить. Вот, например, я не могу не репетировать спектакль «Если вы артист…». Мне все равно, где я его буду выпускать: на большой сцене или в маленькой комнате. Я не могу этого не делать - до такой степени мне это интересно. Точно так же я с детства понимал, что хочу быть артистом. Я поступил в ГИТИС в 17 лет и до сих пор в профессии занят, занят и еще раз занят. Конечно же, еще одной из моих главных задач было приобретение собственной свободы, поэтому я поступил на режиссерский факультет, развивал себя и продолжаю развивать. Для себя выработал принцип: театр там, где я сам нахожусь, и неважны стены. Даже если никого не будет, я все равно сделаю театр.
– От чего зависит успех в профессии актера?
– От его таланта, трудолюбия и божьей помощи. В первую очередь, должен быть талант, потом артист должен быть круглосуточным артистом, и тогда Бог идет ему навстречу. Тогда есть успех. Не бывает актера с графиком с 9 до 18 и работой только в будние дни. Я вспоминаю Валентина Иосифовича Гафта. У него был инсульт. Он позвонил мне и говорит: «Я упал». Я был неподалеку, приехал, вхожу, а он лежит и говорит: «Ты знаешь, сцену надо репетировать вот так-то…», это вместо того, чтобы кряхтеть, кричать: «Помогите». Иногда актеры говорят: «Я не могу без сцены, она – наркотик для меня». Так говорят те, кто хочет быть в центре внимания. Настоящий актер – это учитель, который открывает людям то, что закрыто для них, но открыто для него.
– Актеры, с которыми вы хотели бы поработать?
– Мне хорошо с теми актерами, с которыми я сейчас работаю. Мое счастье заключается в том, что я счастлив там, где я сейчас нахожусь. Я не умею мечтать. Даже так: я считаю, что мечтать – это неверно. Надо не мечтать в стиле «если бы да кабы», а делать. Вот я захотел сделать проект с французской актрисой Жюльет Бинош, нашел деньги, поехал, встретился с ней, предложил роль. Это путешествие, колоссальные впечатления вместо того, чтобы бесплодно мечтать. Я предпочитаю действовать.
– Расскажите о вашем методе работы с артистами?
– Я считаю, что режиссер должен увлекать артиста, а не подавлять властью, устрашением. Станиславский говорил: «Не можете увлекать, уходите. А если держите страхом и интригами, вообще не имеете права заниматься этим». Мы со сцены рассказываем истории людям, это духовная работа. Если история плохо сделана, зачем она нужна?
– Как вы увлекаете?
– Я все время этому учусь. Во-первых, надо увлечь самого себя. Был такой австрийский режиссер Макс Рейнхардт, он говорил: «Прежде чем очаровать артистов, очаруйте сами себя». Если ты понимаешь, что живешь и дышишь этой историей, то тогда тебе ее не стыдно предложить. Гореть самому нужно, только тогда можно кого-то очаровать.
Беседовала Саида Кикова.
Фото из открытых источников.