Антиалкогольная кампания конца 1980-х свою роль в падении советской власти сыграла.
Не буквально, как предсказывалось в анекдотах, не жаждущие опохмела толпы её свалили. Но подточенному вешними водами перестройки государству только её и не хватало.
При этом, справедливости ради надо признать, что Лигачёв говорил правду: и проблема алкоголизации населения была реальной, и просьбы трудящихся «как-то прикрутить сверху» это безобразие в управляющие органы поступали в немалом количестве. Проще говоря, «страна бухала», много и безрадостно, а граждане, как и власть имущие, не знали других способов справляться с любой проблемой, кроме запретов и приказов.
За три поколения всех приучили, что всё в жизни управляется только так: власть приказывает, запрещает и строго карает за нарушение. Правильный советский человек не должен был заботиться о себе - о нём заботилось государство, а он обязан был слушаться и исполнять.
Принудительная инфантилизация «смягчалась» дешёвой и доступной водкой: отпахал - можешь расслабиться, всё остальное от тебя не зависит. Работяги пили вместо отдыха до блаженного беспамятства. Натуры творческие - от безнадёги и отчаяния, но - на износ.
Всё могло измениться с открытием возможностей. Не сразу, а по мере того, как новые поколения включались бы в процесс освоения открывающихся перспектив. Чем больше социальных лифтов и вариантов самореализации возникало бы перед следующим поколением, тем меньше в нём оставалось бы впадающих в «унылое бухалово» неудачников.
Но «прорабы Перестройки» перепутали причину со следствием, и с него решили начать-углубить. Инфантила, пробухавшего всю сознательную жизнь, отрезвили холодным душем и заставили увидеть, что так жить нельзя. Он увидел, ужаснулся и понял, что если сейчас срочно не выпить, то лучше сразу повеситься. Потому что совершенно справедливо о себе понимал, что уже ни на что не способен.
Наивно верившие в силу государственного регулирования члены политбюро мало что надеялись быстро отнять бутылку у присосавшегося, не соразмерив усилия, но ещё и не знали, что запреты неизбежно порождают «чёрный рынок» со всей сопутствующей инфраструктурой.
Трудно сказать, почему они этого не знали, будучи совсем не идиотами. Может, действительно верили, что такого рода «перекосы» ликвидируются органами правопорядка, стоит только заставить их, наконец, хорошо работать. Может, всерьёз и целиком находились в парадигме, отрицавшей действие капиталистических рыночных законов при социализме, тем более - «с человеческим лицом». Может, про американских бутлегеров никогда не слышали и кино не смотрели, или слышали и смотрели, но ничего не поняли. Но факт, что вероятных последствий они не предвидели и оценить не смогли.
Последствия определялись не только тем, что перестроечные перспективы, вроде бы открывавшиеся новому поколению, оставались, очень мягко говоря, туманными. А само поколение ориентировалось в смысле перемен с трудом. Десятилетие «Афгана», при этом, сформировало целую страту потенциальных боевиков - парней без рефлексий. Плюс - дельцы всех сортов, уже повязанные с криминальным миром, поскольку всё предпринимательство времён позднего социализма существовало за рамками закона и выходило на поверхность в виде кооперативов «с отягощением». Плюс - милиция, которой слабеющее государство не обеспечивало достойного содержания в сравнении с тем, что могли предложить «уважаемые люди».
И все названные условия и составляющие легко, и почти мгновенно сложились в комбинацию на внезапно возникшей алкогольной теме.
Такой мафии, которую в позднем СССР создала антиалкогольная кампания, комиссар Каттани в страшном сне не видел. Государство после этого было обречено - оно уже ни с чем бы не справилось, а проблемы по ходу попытки реконструкции продолжали поступать и множиться.
Кстати, если описание подрывного «коктейля» вам что-то напоминает, пусть и с поправками на изменившуюся с тех пор реальность, то случайное сходство вам не показалось.
Марина Шаповалова