В 1927 году Утесов поступил в Ленинградский театр сатиры. Особенным успехом там пользовалась пьеса Якова Мамонтова "Республика на колесах". В этом спектакле, начала свою жизнь песня "С одесского кичмана". Роль и особенно песня сделали имя Утесова достаточно популярным.
Эта песня может быть названа своеобразным манифестом хулиганско-босяцкой романтики. Она стала шлягером того времени.
"Успех был такой, - рассказывал Утесов, - что вы себе не представляете. Вся страна пела. Куда бы ни приезжал, везде требовали: "Утесов, "С одесского кичмана"!
Но в ней же столько блатных словечек. Они явно порочили образ советского человека!
Однажды начальник реперткома Комитета по делам искусства Платон Михайлович Керженцев предупредил артиста:
– Утесов, если вы еще раз где-нибудь споете "С одесского кичмана", это будет ваша лебединая песня. И вообще, эстрада - это третий сорт искусства, а вы, Утесов, не артист.
На что Леонид Осипович, не скрывая гордости, заметил:
– А ведь Владимир Ильич Ленин в Париже часто ездил на Монмартр слушать известного шансонье Мотегюса. Ленин высоко ценил мастерство этого артиста.
Керженцев с насмешкой произнес:
– Да, но ведь вы-то не Монтегюс.
– Но и вы, Платон Михайлович, между нами говоря, тоже не Ленин, - самым вежливым тоном ответил Утесов. Попрощался и ушел.
Встреча с генсеком
В 1935 году Сталин устроил прием в честь полярников ледокола Челюскин. На прием, проходивший в Георгиевском зале, был приглашен и оркестр Утесова.
В начале концерта Утесов исполнил песню "Осенний пруд". Успех был средним. Вдруг в паузе к нему подошел дежурный в форме с тремя ромбами в петлице и попросил "С одесского кичмана".
Утесов, извиняясь, ответил, что эту песню он уже не исполняет. Власти против.
Через несколько минут дежурный снова подошел к артисту и повторил свою просьбу. В этот раз Утесов не только отказался исполнить песню, но и объяснил, что сам начальник реперткома товарищ Керженцев запрещает ему петь эту песню.
Еще через некоторое время все тот же дежурный тихо прошептал Леониду Осиповичу:
"Товарищ Утесов, пожалуйста, "С одесского кичмана". Товарищ Сталин просит".
Сталину Утесов отказать не мог. Когда песня кончилась, певец посмотрел на генсека. Тот курил трубку. Повисла гробовая тишина. Утесов уже начал представлять, как его скоро скрутят и отправят в лагеря. Но тут Сталин поднял руки и начал аплодировать. За ним повторили все. Герои-полярники вскочили на столы и начали топать. Да, прямо в Георгиевском зале!
В тот вечер Утесов трижды спел эту песню на бис.
Позже Утесов встретил Керженцева и сообщил ему, что ту самую песню он все-таки спел. Керженцев закричал: “Вы теперь безработный”.
А Утесов добавил:
“Спел по просьбе товарища Сталина”.
Мужчины разошлись молча. Один довольным, другой подавленным и разбитым.