У Насти беда. По любви вышла замуж, но дальше понеслась жизнь по сплошным ухабам. Долго не хотел муж детей – мол, ещё сами на ноги не стали. Настя плакала, идя на аборты. Ох, не зря слёзы лила за убиенных малышек: лишил её Господь материнства. А муженьку сына родить приспичило. Несправедливо обвинил в бесплодии её. И ушёл к другой. А к Насте пришло одиночество. Дневное, ночное. Ночное со слезами. И выплакала она все слёзы, ведь продолжала его любить. Только губы плотнее сжимала. Но жизнь, хоть и печальная, продолжалась.
Утро пришло ясное, хотя ночью лил дождь. Не спеша, шла Настя с ночной смены. Привыкла возвращаться в пустую квартиру неторопливо. Тут ещё погода добрая, будто жалеющая бедную женщину. По бокам тротуара густая черёмуха, первые бутоны, белые-белые, шевельнул ветер. Подошла к кусту, цветы понюхала. Запах весны! Вдруг увидела дым. Смотрит – из окошек бревенчатого старого домика пробились чёрные струи. Людей на улице – никого. Она поспешила, чувствуя худое. Подбежала, протиснулась в калитку. Сквозь стёкла окон проглядывались клубы дыма. Она рванулась к двери. Дёрнула раз, другой – закрыто. Значит, кто-то находится в доме. Оглянулась – нет ни прохожего. Подскочила тогда к окну и локтём выбила стекло. Дым повалил изнутри. Тогда она схватилась за раму и с силой дёрнула на себя. Гниловатая рама подалась, звеня падающим стеклом. Настя крикнула. Изнутри молчанье. Не раздумывая, дохнула она в лёгкие воздуху, и с завалинки перевалилась вовнутрь. Прикрывая рукавом нос, кинулась искать. И нашла. На кровати нащупала мальчика. Не шевелится. Схватила его, и скорей к окну. Выбралась. Едва-едва отдышалась и стала теребить ребёнка. Дула на него, рукой у носа помахала. И тот ожил.
МЧС её наградил медалью «За отвагу на пожаре». На работе о ней только и говорили. Директор премию выписал. И рассказал ей, вручая деньги, что из-за дождя замкнула проводка в том самом доме, а мать у пятилетнего мальчика пьяница, где-то эту ночь гуляла. И сказал, что этот случай стал последней каплей для социальных работников – мальчика забрали от пьяницы и отдали в детдом.
Вскоре на работе о геройстве сотрудницы забыли. Покатились как прежде по ухабам её грустные дни. Она даже задерживалась на работе, чтобы не возвращаться подольше в одиночество. Дожила так до новой весны. Приближался праздник – 8 Марта. Утром поднялась по привычке не весело: ох, уж это вынужденное домоседство.
Вдруг позвонили в дверь. Кому понадобилась? Открыла и замерла – за порогом он, ещё любимый изменщик. В правой его руке букет роз, левая сжимает ладонь мальчика. Узнала – тот самый, спасённый ею. И у него в ручке букетик.
- Здравствуй! Пустишь? – тихо спросил муж. – Мы поздравить пришли.
Она отступила, ещё не соображая, что происходит. А он уже вошёл с мальчиком и скороговоркой начал прояснять ситуацию:
- Узнал я про пожар и про геройство твоё. А узнав, пришёл в детдом и заявил, что усыновим мальчика. С тобой мы ведь не в разводе. А что не вместе живём, там не знают. Узнав, что моя жена та самая спасительница, не препятствуя, отпустили пацана на пару дней в семью до оформления. Настя, вернулся я. Не могу так больше, тебя одну люблю. Теперь сын у нас будет, если примешь. Ох, чёрт меня попутал тогда… Сегодня твой день. Может, он станет нашим. Решай.
Ничего не сказала, кинулась на шею к нему. И в этом броске было всё – и прощенье, и её не погасшая любовь. И заструились слёзы по щекам женщины. А ведь, казалось, их уже не было. Правда, уже не было слёз печали. Это текли слёзы радости.