Можно было предположить, что мальчик по кличке “Малыш” был близким родственником Алишера- ну или по крайней мере доводился ему лакеем, который попыхал и благоухал при каждым вздохе Алишера.
От части оборотень переметающийся с состояния полу мальчика в состояние полу сурового старичка. С вечно надменным и угрюмым видом лица, высокопоставленными старческими манерами, которые перевоплощались вновь и вновь с новой живностью и сильной целеустремлённостью угодить.
Тиснутыми зажимистыми передвижениями тела он медленно передвигался, клацая своими косолапенькими коготками по мраморному полу любя себя при каждом шаге.
Малыш: Я прибыл.
ГунЬдяй Османович Алишер: Мы так рады за тебя.
Малыш: Чем занимаетесь?
ГунЬдяй Османович Алишер: Та вот тут Иисусова Оружье обсуждаем.
Малыш: АХ Иисусова Оружье так оно еще не доработано.
ГунЬдяй Османович Алишер: Но нам же все равно надо будет его как-нибудь сбыть, не валятся же ему без дела. И к тому же делать полностью нечего скука вселенная настигла моё мятежное сердце и неприкаянное тело.
Малыш: Скука говоришь, ну давайте скинемся... мозгами может что-нибудь придумаем.
ГунЬдяй Османович Алишер: Любовь моя Я знаю ты не оставишь нас в биде.
Малыш: У меня есть уйма идей.
ГунЬдяй Османович Алишер: Глаголь! Не тай.
Малыш: Мы можем закупить парочку продажных блогеров и раскрутить эту аферу за раз. Одним махом дело сделано. Если даже некоторые откажутся многие уже отказаться не смогут. Будут все в одну дудку раскачивать эту махинацию как никогда дело проверенное праведное- считай дело сделано! Можно даже церковных блогеров запустить они уже в теме.
Я: Ну так все же сразу поймут, если все блогеры все за одно как подкупленные одно и тоже будут говорить. Люди заподозрят что-то неладное.
ГунЬдяй Османович Алишер: Не факт. Инфо-цыганей никто не отменял.
Малыш: Она права Оружие все-таки дело рискованное люди смогут сразу заподозрить некий вред, это тебе не советы инста-самок продавать.
ГунЬдяй Османович Алишер: Ммм ...Да...
Малыш: Как насчет карты желаний? Запускаем инста марафон с картой желаний. Там мы помазанники божьи и Иисусова оружие на самой карте. А помазанники божьи требуют поклонения, а также множество земных поклонов. А кто не поклонится того кара божья застанет и конец света вовсе близок. Прогрев будет ошеломительным.
Я: Так подождите.
Я: Так я понимаю вы цитируете Ребину Тодоренко и множество блогеров которые уже многократно сулили эту идею? Так по такой методичке надо “почувствовать и потрогать понюхать” свои желания. И это как ваши руки будут целовать люди ведь скопится уйма народу возле вашего жилища? А доступ к Вам запрещен! Этого Вы хотите на самом деле, толпа народу в Воскресный день с надеждой прикоснуться, пощупать Вас, поцеловать Вашу ненаглядную ручку? Вы даёте себе отчет к чему это все приведёт? Серьёзно?
Малыш: Курс как стать миллионером.
Я: Что?
Малыш: Запускаем курс “как стать миллионером” на нашем портале.
Малыш: Пошаговая инструкция с домашними заданиями с участиями одного или нескольких инструкторов-экспертов длительностью в пару дней или недель. В качестве спикеров будем мы естественно. Где мы будем тщательно протирать(втирать) и раскручивать наше могущественное Иисусова Оружие. И внедрять как именно оно (и ничто другое) сопутствовало на нашем пути развития и привело нас к успеху.
Я: Подождите... Как это вообще возможно!
ГунЬдяй Османович Алишер: Вполне возможно- даже очень.
Я: Это невозможно вообще, Ваше оружие не доделано и ещё даже не в выпуске! И как это вы смогли разбогатеть с ним? Кто в это поверит?
Малыш: Сгинь шавка!
Я: Я здесь для пробуждения и только.
ГунЬдяй Османович Алишер: В общем она права нет спроса на наше оружие, обстоятельств таких нет сейчас, нет благоприятной среды...
Я: Вот у Вас все всегда виноваты. Спроса нет, президент не тот, среда не благоприятная? То Вам не то. Это Вам не так! (я зарычала и покраснела) Перестаньте постоянно занимать место жертвы, а не созидателя. Начните с себя. Начните хоть что не будь делать, создавайте среду в конце концов! Ну начните! Сделаете хоть первый шаг! Хоть шажочек!
НАЧНИТЕ! НАЧНИТЕ! НАЧНИТЕ!
(завелась Я и упала на пол)
(Конец Четвертого Акта)
