Боюсь заразиться в храме ковидом во время причастия. Это маловерие? Что делать, как преодолеть страх?
Отвечает иерей Андрей Кирюшкин - клирик храма Святителя Николая Чудотворца (г. Ульяновск)
- Действительно, в наше неспокойное время пандемии этот вопрос очень актуальный. С одной стороны, человеку дано чувство самосохранения. Мы, естественно, переживаем о своем здоровье, здоровье своих близких. Но с другой стороны, мы, как верующие христиане, предполагаем, что бояться мы можем только одного - греха. Это и есть страх Божий. Это то, что нас должно подвигать к тому, чтобы не усомниться и все-таки приступать к причастию с мыслью о том, что в чаше - истинная кровь, истинное тело Господа Иисуса Христа.
И кроме того, в практике священнической и до этой пандемии нередко встречались болезни, при которых люди приступали к причастию: это и туберкулез, это и ВИЧ-инфекция и другие болезни, когда мы, священники, не сомневаясь, потребляли после причастия оставшиеся дары, в нас не закрадывалось сомнение, что мы заразимся через чашу, хотя причастников могло быть и 30, и 50, и 100 человек. Мы можем точно знать, например, что среди причастников есть больные заразными болезнями. Но мы не сомневаемся, потому что знаем, что через причастие заразиться невозможно, может быть, только по маловерию, если человек приступает, как и Петр, который был призван Господом, чтобы идти по волнам, по бушующему морю, усомнился и стал тотчас же утопать. Вот человеческая природа - она такова: если ты только усомнился, если ты предал в помыслах Господа и усомнился в его силе, то в этот момент человек, конечно, может, действительно, заразиться.
Не зря сейчас во многих храмах используется спирт для омовения лжицы, чтобы продезинфицировать ее, потому что человек - существо маловерное. Мы, священники, веруем и не заражаемся. Действительно, наверно, ни одного священника в живых бы не осталось, если бы все заражались через чашу. Но среди мирян есть такие люди, которые брезгуют, которые, к сожалению, маловерствуют. Господь ожидает от нас, что мы будем верные ему, и не усомнимся, и не будем как Петр, который стал утопать, а все-таки пойдем за ним и преданы будем ему во всем, чтобы страха у нас не было, а страх был только один - оскорбить Бога. Вот это и есть страх Божий. Не то, что страх что-то не выполнить в обрядовом смысле, а страх обидеть, оскорбить того, кого мы любим. Во время причастия мы подходим с верой и открытым сердцем, поэтому, я думаю, в данном случае не стоит бояться, а стоит этот страх рассеивать. И конечно, когда мы подходим к причастию, мы молимся все: «Верую, Господи, и исповедую», поэтому надо веровать и исповедовать.
Фото из архива «НГ»