Ее милое морщинистое всегда улыбающееся лицо в одночасье стало каким-то чужим. Лучистый взгляд голубых глаз потух, словно где-то там, внутри, выключили лампочку с жизненной энергии. Живой, оптимистичный человек в один момент стал вялым и подавленным. Впрочем, оптимизм у нее даже тяжелая болезнь не смогла отнять. Преодолевая внутренний страх перед неизвестным будущим, она в минуты отчаяния улыбалась во все тридцать два зуба. «Улыбка стоматолога», - шутила эта сильная женщина и предостерегала нас от желания броситься к ней на шею и жалеть, жалеть и плакать от бессилия помочь, уберечь, изменить что-то в судьбе, которая так несправедливо, по крупицам отнимала у нас добрую, мудрую, все понимающую женщину.
Наталья Николаевна была врачом и понимала, чем грозит чужое жаркое солнце Турции человеку, возможно, больному раком. Но потраченные на заморский отдых деньги и усталость за прошедший учебный год заставили замолчать чувство самосохранения. Десять дней на жарком солнышке, горячий песок на пляже и обманчиво ласковые волны теплого моря гнали прочь мысль о том, что час расплаты близок. Наталья Николаевна еще надеялась, что все обойдется (а кто бы думал иначе?). Счастливое возвращение домой, радость от встречи с родными, друзьями… Впечатления от поездки переполняли. Хотелось летать, смеяться, делиться приятными воспоминаниями…
Первый звоночек прозвенел примерно через две недели, когда совершенно беспричинно вдруг она почувствовала себя плохо. Скрутило так, что белый свет стал не мил. В больнице врачи провели тщательное обследование и поставили диагноз – лимфома.
Нет, это был еще не приговор. Наталья Николаевна верила, что сумеет справиться, ведь сколько примеров совершенно излечившихся пациентов! Но зерно страха уже было посеяно в душе. Мучили вопросы: почему я? за что? Ответов не было… Не было и мысли о неизбежном. Энергия, оптимизм, желание выйти на работу в качестве заместителя по практике (Наталья Николаевна преподавала в техникуме) – все призывало к жизни. И она жила. С легкостью поехала в онкодиспансер, все еще веря в счастливую звезду. Но чуда не случилось… Первая химиотерапия подорвала силы и отобрала возможность выйти на работу к любимым студентам.
Впервые за последние тридцать лет первое сентября прошло без нее. Коллеги восприняли отсутствие Натальи Николаевны с пониманием. Никто не сомневался, что через некоторое время она придет и будет все как прежде. Но дни шли за днями, месяц сменялся следующим, а она не возвращалась.
Жизнь разделилась на «до» и «после». И это «после» не сулило ничего хорошего. Онкодиспансер – дом… А в этом «тире» жизнь, за которую Наталья Николаевна держалась крепко. Болезнь терзала ее, высасывала жизненную энергию, подрывала силы и надежду на улучшение.
Первое время коллеги еще интересовались здоровьем. Все-таки Наталья Николаевна отработала в техникуме слишком много, чтобы вот так в одночасье исчезнуть в небытие. Но чем больше проходило времени, тем реже о ней вспоминали. Она иногда сама пыталась о себе напомнить: звонила, спрашивала как дела. Но разговор длился недолго, потому что с каждым днем тем для обсуждений было все меньше, а забот на работе было все больше. К тому же собеседник испытывал чувство неловкости от того, что у него-то все хорошо, а у той, на конце провода, все плохо. А ведь человек такое существо, что ему не хочется взваливать на себя чужие проблемы, да еще какие! Он, даже по телефону говоря, брезгливо морщился, испытывая душевный дискомфорт от общения с больной. Наверное, боясь заразиться… И женщина, все прекрасно понимающая, свела к минимуму общение с коллегами. Остались несколько, кому она еще доверяла, и кто искренне сочувствовал ее положению. Эти несколько человек всеми силами старались ей помочь, поддержать. А всего-то и нужно было выслушать, поговорить о том - о сем.
Ах, как же было трудно быть рядом с Натальей Николаевной, говорить с ней и видеть, что время и болезнь с ней делают. Похудевшая, уставшая от беспрерывной борьбы, она все равно старалась идти по жизни с гордо поднятой головой. Да, морщинок прибавилось, болезненная худоба тянула к земле и так невысокую фигуру. Дома, пока никто не видит, съежится, сгорбится, поникнут плечи от бессилия. Но стоит только выйти на улицу – плечи расправит, голову несет с величавостью королевы, даже парик чужих волос (свои выпали от «химии») придавал всему ее облику некий шарм и очарование, ведь не может она по-другому встретиться со своими любимыми студентами. За тридцать лет работы столько их через ее руки прошло! Как она без них, как они без нее? И Наталья Николаевна, как могла, отвоевывала у болезни каждый день. И по-другому быть не могло, потому что по-другому она не могла. Жила, боролась назло всем, назло судьбе.
