Уронив перо на листок с недописанными стихами и поникнув головой на плечо, Патрик спал, сидя на полу, прислонившись к книжному шкафу в своей комнате. Спал уже несколько часов. Он заснул случайно, уже под утро, забыв о времени, увлечённый очередным творением.
Стенные часы показывали полдесятого, когда Марселла приоткрыла дверь и вошла в комнату. Увидев спящего Патрика, девушка тихо вздохнула. Подобрав пару скомканных черновиков, служанка остановилась в нерешительности. Её переполняли странные чувства. Марселла не хотела этого признавать, но она чувствовала бесконечную нежность к уснувшему юноше.
На цыпочках вышла она из комнаты, а вернулась с пушистым белоснежным пледом в руках. Укрыв им спящего, горничная позволила себе постоять ещё несколько секунд, любуясь спокойным утомлённым лицом. Уходила она, сохраняя на лице мечтательную улыбку.
***
Проснулся Патрик около одиннадцати часов утра. Раздосадованный, что всё же уснул, не закончив стихотворения, да ещё и проспал почти полдня, он не сразу заметил, что укрыт одеялом. "Может, заходила Альбина?"- промелькнула в голове мысль, полная надежды.
Тут на пороге возникла сама Альбина собственной персоной.
- Привет! А ты что, только проснулся? Ну ты даёшь, соня! А одеяло кто тебе принёс!?
Патрик пожал плечами. Надежда угасла.
- А-а, я знаю чьё это одеяло! Это Марселла притащила! Я права?
Патрик снова пожал плечами. Принцесса с подозрением посмотрела на него.
- Ну ладненько. Что ж, увидимся позже.
Лёгкой бабочкой выпорхнула она из комнаты. Патрику показалось, будто бы Альбина обиделась на него из-за чего-то. Но он не мог понять, что могло рассердить девушку. Вздохнув, он поднял с пола перо и бумагу, попытался написать строчку... Нет, не выходит. Вдохновение угасло, мысль потеряна. Испарился вкус незавершённого стихотворения, не приходили слова. Настроение совсем испортилось.
- Ваша милость, можно войти? - послышался голос из-за двери, и вошла Марселла.
- С добрым утром, ваша милость. Как вам спалось? Я не помешала вам, Патрик? Если что, я могу прийти прибраться попозже...
Служанка щебетала, как канарейка, и, казалось, не замечала пледа из кроличьего меха, валявшегося на полу.
- Патрик... что-нибудь случилось? - спросила она, перехватив его угрюмый, но как всегда ласковый взгляд. Патрик отрицательно мотнул головой.
- Ваша милость...
Марселла стояла прямо напротив него. Сделать ещё один шаг, и... Страшно. Лучше просто стоять и смотреть, наслаждаясь красотой его глаз...
Не замечая, не помня, что делает, девушка сделала шаг вперёд.
Что?.. Патрик был настолько ошеломлён происходящим, что не мог двинуться с места и оттолкнуть Марселлу. В голове играла какая-то музыка, кажется, итальянская. Во рту расплывался сладковатый вкус её помады, в нос бил запах её дешёвых "простолюдинских" духов...
Нет! Поддаться умиротворению - значит предать принцессу Альбину!
Патрик отстранил Марселлу, внезапно почувствовав омерзение.
- Ваша милость... Простите...
Закрыв лицо руками, Марселла выбежала за дверь.
- Патрик! Чего это от тебя служанка вылетела, такая испуганная?
В комнату вошла Альбина.
Патрик пожал плечами. И глубоко ошибся. Если б он развёл руками, принцесса, может, и поверила бы ему. Но этот жест он повторил уже третий подряд раз на её вопрос. Альбина, заподозрившая было неладное, не будь дурой сразу всё поняла. А подойдя к Патрику на шаг поближе, она утратила всякие сомнения.
- Эй! С каких это пор ты красишься? Да ещё такой светло-розовой помадой!? Прямо как у Марселлы...
Патрик в ужасе отпрянул и слепо провёл рукавом по губам.
- Эх ты!.. А ещё любовные стихи мне писал... Что ж... Право твоё!
Не бабочкой, а фурией вылетела принцесса из комнаты.
Вцепившись в волосы, Патрик опустился в кресло. Ну почему он позволил Марселле целовать его!? Почему подпустил так близко к себе!? Гадина! Нет. Это он во всём виноват. Идиот! Пламя, зыбко теплящееся в течении шестнадцати лет, погасло, погасло навсегда.
- Ваша милость... Патрик...
Прямо над ним стояла заплаканная Марселла и тихонько гладила его по голове.
Патрик встал и, резко вытянув правую руку, указал на дверь.
Уже у самой её комнаты Патрик догнал Марселлу и сунул ей в руки свёрнутое одеяло из белого кроличьёго меха.