Предлагаем вашему вниманию научно-фантастический рассказ нашего автора Виктории Наумовой.
Начало см. здесь Продолжение: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32
Продолжение
9
Первая Волна, поднявшаяся с Джильды, пронеслась космических размеров китом в нескольких сотнях метров под сателлитом. Изогнутая спина, покрытая чешуей пены, перекатываясь, неслась к снежно-фиолетовому полюсу. Зрелище было завораживающее. Мужчина весьма преклонного возраста, одетый в длинный белый плащ-накидку, кряжистый и абсолютно седой, сидел в кресле перед прозрачной стеной небольшой круглой комнаты, не отрывая глаз от происходящего под сателлитом. В его глазах читался удовлетворение и что-то напоминающее уважение.
– Ну что сказать, впечатляет, – проговорил он. – На этот раз с небывалым размахом. Ну достаточно, возвращайся.
Человек, дремавший в соседнем кресле, вздрогнул и выпрямился. Пощурившись со сна, он повернулся к старику.
– Ну и как ты покончил с собой на этот раз? – спросил его пожилой, ответив едва заметной улыбкой.
– Это не самоубийство, это эксперимент.
– Ты целенаправленно убиваешь себя тысячью разных способов. Если бы тебе было достаточно казнить себя лишь раз, ты давно сделал бы это, и быстро.
– Дело в принципе не во мне, – нараспев протянул Платон. – Дело в устройстве жизни во Вселенной.
– Это которая по счету планета, которую ты, так сказать, приспособил? – спросил старик, помолчав немного.
– Почему это «так сказать»? Я их действительно приспособил. На каждой живут. – Он поднялся и потянулся как после тяжелой, но прекрасно исполненной работы.
– Те, кому удалось не погибнуть моментально, умирают медленно в созданных тобой эксклюзивных условиях, отрезанные от Вселенной, – проговорил пожилой.
– Да, есть некоторые «но». Но только эти самые «но» и дают человеку шанс осознать прошлое, создать что-то новое, выработать другую, не кровожадную стратегию жизни.
Что-то фальшиво оптимистическое звучало в словах Платона, словно он уговаривал сам себя.
– Кто знает. Может быть, норвежцам удастся создать прекрасный малый мир, такой, который они так долго искали во Вселенной?
– Сотни лет в замкнутом кругу, Платон. Начиналось с поселенцев на Альгамбре, которым ты стабилизировал температуру, а у них после этого планета покрылась каньонами до ядра. Ты был первым, кто туда провалился, если я не путаю, – добавил старик. – Сколько там выжило в итоге? Потом эти бедолаги, на Юпитере-2, счастливцы, обретшие с гравитацией твердь под ногами и выползающих вместе с ней тварей из глубин преисподней. Фантазия у тебя, Платон, всегда была отменной, но самому дать себя сожрать... И так сотни миров, загнанных в условия катарсиса. Катарсиса, который так ни разу и не состоялся. Так дай ответ, сколько пришлось на сей раз народу уничтожить, чтобы дать норвежцам шанс очистить совесть всего человеческого рода?
– Смолин был неприятным человеком. Он заслужил такой исход, – отмахнулся Платон, поморщившись.
– Рядом с каждым неприятным лидером всегда еще несколько сотен душ. Ты все время примеряешь роль судьи. А выходишь палачом.
– Я погибаю вместе с жертвами. И возвращаюсь, чтобы снова искупить ошибки.
– Много пафоса, друг мой. Всё, как правило, намного проще. Мы долгие годы ведем с тобой один и тот же бесконечный разговор. После гибели очередного твоего воплощения ты идешь ко мне за словами, которые сам же не захотел заложить в мою программу. Значит, ты не желаешь получить ответ, ты желаешь его вечно искать. Наверное, это что-то особенное: умирать и возвращаться, умирать и снова оказываться перед лицом логики искусственного разума. Даже жаль, что я не способен это пережить.
Он встал и подошел вплотную к стеклянной стене. На Джильде стало тихо. Планета замерла в предвкушении следующего потопа. От всех следов пребывания колонистов не осталось и следа.
– Ты просто совершил ошибку. Ты был молод, слишком в себе уверен, полон идей. Немного влюблен. Да, у тебя дар. Но даже дар не оберегает от ошибок.
***
Продолжение
Фото на заставке из свободного источника
