Эта история случилась со мной и моими дворовыми приятелями, когда нам всем было лет по десять-двенадцать. Стояла мягкая снежная погода, был, кажется, февраль, и снег отлично лепился. Ну, первый день народ перекидывался снежками, строил крепость, катал снежных баб, а вот на второй день у кого-то из старших — не то у Васьки Экскалатора, не то у Ленки из второго подъезда, не то у её одноклассницы Ладки проснулась жажда творчества.
Они устроили конкурс снеговых скульптур. Участие мог принять, кто хочет. В качестве приза Ладка — дочка лётчика-международника — обещала отдать ради общего дела блок заграничной жвачки с наклейками — в наше время дефицит страшный и предмет вожделения очень многих моих ровесников. Объявление написали на альбомном листе фломастером, и пластилином приклеили к двери подъезда — обычная наша доска объявлений, которой пользовались и дети, и взрослые. Я, худо-бедно умея рисовать и лепить, конечно, не могла упустить такую возможность и в урочный час вышла во двор, вооружившись лопаткой и двумя парами варежек — вещь незаменимая, если собираешься возиться со снегом. Обещание дефицитного приза возымело действие — на дворовой площадке трудились почти все наши приятели, разбившись на группы: блок жвачки — это ведь довольно много, а группами состязаться и перспективнее, и интереснее. Ко мне, конечно, тут же присоединились мои подружки — Ирка и Ленка Волобуева — и мы принялись ваять девочку-снегурочку в шубке, шапочке колпачком и с косой.
Увлечённые процессом, по сторонам мы не смотрели, поэтому не сразу заметили, какую скульптурную композицию затеяли наши «затейники» — Славка, Серёжка Картавый, Женька, Юрка и Андрюшка Котовский. Так вот, они лепили сантехнику: ванну с краном, трубой и газовой колонкой, унитаз со сливным бачком, ведро для мусора и унитазный ёршик в специальной чашке-подставочке. И лепили, надо сказать, талантливо. Всё это сооружение помещалось на крепко утоптанной площадке, на которой Андрюшка палкой старательно изображал кафельную плитку.
На какое-то время мы оставили собственные работы и собрались вокруг, пересмеиваясь. Но наши мастера-сантехники на зрителей внимания не обращали, работали вдохновенно и сосредоточенно.
Наконец, Серёжка Картавый, как раз полировавший внутренность снежного писсуара, выпрямился и обернулся:
- Если будете только за нами следить, и сами ничего не сделаете, жвачка нам достанется, — сообщил он.
Зрители спохватились и вернулись к своим работам.
К концу дня на площадке возле дома возвышались снеговые скульптуры самого разного типа: наша снегурочка, медведь с медвежатами работы сестёр Якимовых, снежный человек, изваянный Губасовым и Экскалатором, динозавр Нади и Наташки, корзина с яблоками Ладки и Лены, ещё и раскрашенная акварелью с водой, вставшая на дыбы черепаха, и даже снеговой танк известного милитариста Мишки Шварцмана. Ну, и «сантехнический уголок».
В качестве жюри призвали троих взрослых: Иркиного двоюродного брата — художника, Славкиного отца — милиционера - видимо, как юриста - и учительницу начальных классов на пенсии, живущую на втором этаже в нашем подъезде.
Мнение жюри разделилось: учительнице нравились яблоки, Славкин отец стоял за танк, а Иркин художник — за сантехнику. Вопрос уже вот вот собирались решать с привлечением третейского судьи или тайным голосованием, но тут из третьего подъезда выскочил спущенный с поводка бестолковый и дружелюбный боксёр Димка.
Ошалевший от обилия снега и детворы, Димка, взбрыкивая, понёсся вокруг двора, извалялся в снегу, встал на дыбки, а потом подскочил к нашим мальчишкам, задрал лапу и бодро пометил снеговой унитаз.
- Ага! — завопил Картавый. — Димка за нас! Видите? Видите? Он подумал, что унитаз настоящий - вот как мы похоже слепили!
И члены жюри, и прочие соискатели расхохотались и дружно захлопали в ладоши. Вопрос был решён. Приз достался «сантехникам». Но, надо заметить, жадничать они не стали, и по пластинке заграничной жвачки с наклейкой досталось каждому участнику.