Я не клептоманка. И уж на пеленки ребенку могу заработать сама. Но в роддоме со мной случилось то, что сподвигло меня стырить больничные пеленки.
Те пеленки я заприметила еще до родов. В нашем общем чате родившие мамочки из группы по подготовке к родам выкладывали фотки своих только что родившихся малышей, укутанных конвертиком в милые пеленочки со спящими котятками. Дома у меня уже было все готово ко встрече с моей радостью. Пеленки тоже были, правда, из муслина. Я жила и рожала в Италии, где днем с огнем не сыщешь мягоньких тепленьких фланелевых.
И вот настал без преувеличения самый счастливый день в моей жизни. После долгих 36 часов родилась моя доча. Все было позади, мы не расставались с ней ни на секунду. Завернули мой маленький комочек большого счастья в те самые, уже знакомые фланелевые пеленки с котятками. По разным причинам (ох, история достойна отдельного поста) мы задержались в роддоме на долгих 6 дней, хотя обычно на третий уже выписывают. Все эти дни мы с Катюшей были практически одни, несколько раз в день набегами нас посещали медсестры, нянечки и врачи. Всех бытовых проблем я была лишена, а потому могла полностью погрузиться в ребенка и в свои ощущения.
А ощущения были яркими! Сначала меня охватило чувство безусловной любви и божественной радости, да так, что буквально отрубило все остатки серого вещества. Мозги вообще не работали.
Примерно к концу второго дня я стала как собака-ищейка остро чувствовать все запахи. Особенно сильным был такой сладковатый запах только что испеченных печенек. То ли с корицей, то ли с ванилином. Надо сказать, что в лучшем роддоме Италии, где я лежала, на редкость отвратно кормили. Например, на завтрак приносили холодный чай в пластиковой тарелке и пару пачек сухариков. Еще несколько раз был йогурт. Мармелад в мини-упаковках (такие в самолете обычно дают) был в неограниченных количествах. Из-за голодухи сила обоняния резко возросла. Запах печенек стал меня преследовать, разгоняя и без того хороший аппетит.
Аромат печенек становился сильнее и ярче. Я принюхивалась к своей дочери, к себе, высовывыла нос из комнаты (мы были на карантине, мне строго-настрого запретили выходить из нашей комнаты). Через пару дней остатком мозга я осознала, что это не печеньками из столовки пахнет (столовка была вообще в другом месте), а свежеиспачканными пеленочками моей крохотульки. Это они, свеже "испеченные" горяченькие издавали такой манящий аромат, который я не забуду до конца своих дней. Потом тот же самый аромат я почувствовала и от самой себя, вернее, от грудного молока.
Вот тут ко мне и пришло понимание материнского инстинкта. Для меня это было не чем-то неосязаемым, что должно было откуда-то взяться после родов. Я чувствовала себя настоящей животной самкой, единственной целью которой является выкормить и согреть. Моя самка совершенно конкретно по запаху определяла своего детеныша из миллиона таких же маленьких и сморщенных. В памяти до сих пор остался один момент. Я уложила спать свою малышку в специальную больничную кроватку-коляску и ушла принять душ (санузел находился в моей комнате). Не успела включить воду, как резко снова почувствовала свои горяченькие "печеньки". Выскочила, не успев даже ножки намочить. Оказалось, что доча проснулась и ворочалась, а моя животная самка почувствовала тревогу.
В том, мягко говоря, малоадекватном состоянии, мне пришла в голову гениальная мысль. Я должна была сохранить тот запах счастья и радости! Как?! Самый сильный аромат печенек исходил от подгузников. Но идея засушить грязный памперс меня не забавляла. А вот испачканных пеленок было море. Тырить больничные несвежие пеленки - такое в нормальном состоянии в голову не придет. Пару часов меня мучала совесть. Но животная самка оказалась сильнее.
Выписывали нас внезапно - анализы у вас в порядке, можете ехать домой, нам нужно на ваше место другую мамочку поселить. За час я должна собрать себя, ребенка, 2 чемодана и... грязные пеленки.
Как назло накануне все красивые пеленочки с котятками у нас поменяли на обычные белые. Но и белые были ок, самое главное, чтобы с печеньками.
Ваша Единственная Мама