В погоне за мечтой, даже самые умные люди порой совершают самые глупые и нелогичные поступки, в адреналиновом порыве забывают они об очевидных вещах и не видят дальше собственного носа.
Марсель проснулся оттого, что экипаж сильно тряхнуло на кочке. Под влиянием инерции его голова оторвалась от деревянной обшивки стенки и с громким глухим ударом врезалась в нее снова, рассадив до крови висок.
- Чертовы кочки! - выругался доктор, прижимая к виску руку, другой пытаясь выудить из кармана чистый носовой платок.
Начало:
Предыдущая глава:
Он приложил платок к ране на голове, обтер, как смог, от липкой крови руку о свой сюртук и, кое-как орудуя одной рукой, открыл чемодан.
Марсель Биньё был в самом деле неплохим доктором, способным критически оценить повреждение на своей голове через маленькое зеркальце и, ловко орудуя хирургическим инструментом, залить септиком свежую рану.
И пока доктор возился с собственной головой, рассматривал, обрабатывал, бинтовал, в ней не возникло ни одной мысли о том, куда делся из его рук сверток тряпья с завернутым в него уникальным ребенком. Закончив свои нехитрые манипуляции, изрядно вспотевший и запыхавшийся мужчина, откинулся на мягкую спинку кресла и стал медленно приходить в себя, прокручивая в голове последние события своей жизни.
И в момент, когда нужное воспоминание посетило его привычно больную голову, его зрачки расширились и начали бегать из стороны в сторону, ища пропажу.
Ребенка нигде не было видно.
Кибитка подпрыгнула на очередной кочке, громко хлопнув незапертой калиткой, мгновенно накрыв и без того мокрую от пота спину Марселя очередной волной ледяного холода.
- Стой! - закричал что было мочи Биньё кучеру, и тот натянул поводья лошадей, приказывая им остановиться.
Не знал Марсель, как долго он спал, сколько кочек встретилось на пути экипажа за это время и как далеко они уже ухали от места, где он проспал свой билет в счастливое и безбедное будущее. И потому, схватившись за голову, доктор долго ходил из стороны в сторону, пытаясь придумать хоть что-то, но больше все же бесцельно ругая себя за халатность.
- Может, нам просто вернуться, сэр? - осторожно спросил кучер, видя стенания мужчины, - Не думаю, что кто-то уже забрал вашу вещь, места здесь довольно безлюдные...
- Вещь?- прыснул Марсель негодованием, посмотрев с укором кучеру прямо в глаза, - Вещь? Да там вся моя жизнь! Мое будущее! Моя судьба! - едва сдерживая слезы кричал он, показывая рукой на дорогу.
Кучер не стал настаивать, он лишь пожал плечами в ответ и отвернулся. Ну, что он мог еще сказать? У каждого свои проблемы, и эти его точно не касались. Такой реакции доктор явно не ожидал и не имея больше зрителей своей истерики и самобичевания, быстро пришел в себя.
Кучер был прав. Надо было как можно скорее начинать поиски.
- Вертай, - сказал он, запрыгнув на козлы, - Ты сказал правду, и, быть может, моя... вещь... все еще лежит где-нибудь на обочине и ждет меня.
Они ехали долго, гораздо дольше, чем раньше, двигались медленно, останавливаясь часто и прислушиваясь к звукам окружающего дорогу дикого леса. И лишь когда совсем стемнело, и откуда-то из глубины непроглядной чащи донесся пробирающий до мурашек вой волка, Биньё понял, что продолжать поиски бесполезно...
Ему пришлось смириться с тем, что судьба, подразнившая его небывалым успехом, снова махнула хвостом перед его носом и он бессилен теперь догнать свою птицу счастья.
Доктор снова развернул экипаж и велел кучеру держать курс на Портсмут, решив все же вернуться домой в Европу, пусть и с пустыми руками. У него уже не осталось душевных сил и былого запала, чтобы продолжать эту бесконечную погоню за своим неуловимым Граалем.
***
Иногда так случается, что твоя счастливая и беззаботная жизнь катиться под откос со скоростью летящего с горы камня. И ты цепляешься за края пропасти, ломая ногти, но сил твоих недостаточно, чтобы удержаться и не упасть вниз.
И Марта держалась. Сколько могла держалась, но бездна безумия тянула ее вниз, на самое дно ее личного ада. В мир несуществующих голосов и беспричинного страха.
Иногда ее разум возвращал ее в реальный мир и она видела его почти так же, как видим мы. Какие-то злые люди потешались над ней и гнали прочь. Они не давали ей еды, били ее, когда она брала что-то без спроса, а порой и просто так, без причины.
- Чокнутая Марта! - засмеялась однажды над ней лощенная и холенная девочка, только что вышедшая из церкви, напугав женщину до дрожи в коленках.
- Что ты, Алиса, разве можно так говорить? - заклохтала рядом нянька и увлекла ребенка прочь.
- Чокнутая Марта, - повторил прямо над над ее ухом другой ребенок, вышедший из церкви следом за Алисой, и больно ткнул женщину носком начищенного ботинка в бок, - Вали отсюда, блаженная, пока я не приложил тебе кирпичом!
И городская сумасшедшая, уже не раз получавшая камнями и палками просто за то, что она не такая, как все, сильно кланясь к земле, попятилась, стараясь скрыться за углом белокаменного здания, пока сорванец не привел свою угрозу в действие.
Она завернула за угол, выпрямилась, и что было мочи, побежала в сторону леса, туда, где никто ее не найдет, не будет смеяться над ней и бить. Она бежала долго, пока силы не оставили ее, и, споткнувшись о какую-то корягу, она упала ниц на мягкий лесной мох.
Марта тут же заснула, и проспала бы так до следующего вечера, если бы ее не разбудил душераздирающий крик младенца совсем рядом с ее головой.
Женщина встала на четвереньки и подползла к куче из тряпок, валяющийся на обочине лесной дороги. Сверток шевелился и кричал, заставляя Марту всякий раз вздрагивать, закрывать уши и отпрыгивать от неведомой опасности. Страх ее был так силен, что она готова была убежать прочь, и уже отвернулась и сделала шаг, как вдруг голос в ее голове повелел ей остановиться.
- Возьми дитя, - строго сказал голос, - И заботься о нем, как о собственном!
И Марта не посмела перечить.
Она никогда и никому не перечила.
Женщина повернулась, медленно подошла к свертку, резко схватила его и не глядя побежала, унося волосатого мальчика в чащу леса, дальше и дальше от дороги на которой уже искал свою пропажу Марсель.