Пьесы Чехова, что называется, опережают свое время. Это драматургия, практически лишенная действия. Автор даже сам писал о "несценичности" "Чайки": "Страшно вру против условий сцены". Поэтому история отношений с театром у Чехова была воистину драматической. Первая же читка "комедии" "Чайка" в компании московских друзей вызвала недоумение.
"Помню споры, шум, неискреннее восхищение Лидии, удивление Корша: „Голуба, это же несценично: вы заставляете человека застрелиться за сценой и даже не даете ему поговорить перед смертью!“ Татьяна Щепкина-Куперник
Премьера «Чайки» в октябре 1896-го года на сцене петербургского Александринского театра обернулась небывалым скандалом. Хотя Нину Заречную играла сама Комиссаржевская, столичная публика была столь враждебно настроена к новинке и вообще к современной, экспериментальной драме, что в зале то и дело раздавались шиканье, свист, кашель и даже хохот.
«Когда по ходу действия открылся занавес на второй сцене-эстраде и появилась обернутая в простыню Комиссаржевская, как-то неуверенно игравшая в этот вечер, и начала известный монолог: „Люди, львы, орлы и куропатки…“ — в публике послышался явный смех, громкие переговоры, местами раздавалось шиканье<…> В конце концов в театре разразился целый скандал. По окончании первого действия жидкие аплодисменты потонули в шиканье, свисте, в обидных репликах по адресу автора и исполнителей". Мария Чехова
Чехов нашел режиссера постановки, Евтихия Карпова, вымолвил посиневшими губами "Автор провалился" и убежал из театра. Впрочем, в провинции и "Чайку", и "Дядю Ваню" приняли гораздо лучше, там новые пьесы пользовались успехом с самого начала.
"На днях смотрел "Дядю Ваню", смотрел и -- плакал, как баба, хотя я человек далеко не нервный, пришел домой оглушенный, измятый Вашей пьесой, написал Вам длинное письмо и -- порвал его. Не скажешь хорошо и ясно того, что вызывает эта пьеса в душе, но я чувствовал, глядя на ее героев: как будто меня перепиливают тупой пилой. Ходят зубцы ее прямо по сердцу, и сердце сжимается под ними, стонет, рвется. Для меня -- это страшная вещь. Ваш "Дядя Ваня" -- это совершенно новый вид драматического искусства, молот, которым Вы бьете по пустым башкам публики." Из письмо А.М. Горького А. П. Чехову
Но, тяжело переживая провал "Чайки" в столице, Чехов поклялся себе, что с театром покончено. Поэтому когда Владимир Немирович-Данченко решит вернуть к жизни "Чайку" и совершенно по-новому поставить ее в МХТ, он только с третьей попытки уговорит автора дать разрешение на этот эксперимент. В 1898-м году первый сезон нового театра, Московского Художественного, откроется "Чайкой" Чехова при полном аншлаге.
«Как мы играли - не помню. Первый акт кончился при гробовом молчании зрительного зала. Одна из артисток упала в обморок, я сам едва держался на ногах от отчаяния. Но вдруг, после долгой паузы, в публике поднялся рев, треск, бешеные аплодисменты. Занавес пошел, раздвинулся, опять задвинулся, а мы стояли как обалделые. Потом снова рев... и снова занавес... Мы все стояли неподвижно, не соображая, что нам надо раскланиваться. Наконец, мы почувствовали успех и, неимоверно взволнованные, стали обнимать друг друга, как обнимаются в пасхальную ночь... Успех рос с каждым актом и окончился триумфом. Чехову была послана подробная телеграмма», - А. К. Станиславский.
Вскоре публика с первого взгляда влюбится в чеховских "Трех сестер", и сам драматург, не скрывая удовольствия, будет говорить, что пьеса идет с блеском - гораздо лучше, чем она написана.