Охота с луком на снежных баранов представляет уникальное сочетание различных трудностей. Тут и горный рельеф, и зоркость дичи, и малая дальность оружия. Но, как и везде в жизни, когда велики трудности, велико и удовлетворение от их преодоления.
В прошлом году нам довелось охотиться в конце сезона, когда появляется шанс добыть выдающийся трофей. Мы знали, что будет холодно, что будет нелегко, но мы не привыкли сдаваться.
Летом мои сыновья Кэм и Адам вместе с дюжиной наших друзей-охотников потратили в общей сложности 130 человеко-дней на подготовку охоты на толсторогих баранов в провинции Альберта. В начале осени мы обследовали 300-мильный участок Скалистых гор, протянувшийся от границы США и Канады на север к Хинтону. Мы преодолели сотни миль, сделали тысячи фотографий и видели сотни быков. Это была хорошая тренировка, физическая и моральная, перед одной из самых сложных в нашей жизни охот.
К ноябрю обнаружить крупных баранов становится проще, ибо они начинают готовиться к гону. Но погода в это время года испытывает охотника на прочность: жестокие бураны, снега по пояс и 30-градусные морозы. А для лучника хуже всего ветер, порывы которого достигают шестидесяти миль в час и буквально сбивают с ног. Поразить цель стрелой на таком ветру немыслимо.
Именно тут становится ясно, чего стоит та или иная деталь снаряжения. Часть вещей стала нас подводить. Отказался служить мой телескопический ледоруб, ранее не раз спасавший мне жизнь. К счастью, Кэм, Адам и Майк были рядом и помогли мне в этой опасной ситуации. А в один из самых холодных дней на ботинке развалилась кошка. Крепче же всего оказалась одежда Sitka и наша дружба.
За три недели мы встретили много баранов и были настроены оптимистично, несмотря на лютый мороз. Наконец, высоко над нами в лучах утреннего солнца мы увидели ЕГО. Четыре часа на снегоступах, потом подъем на кошках, и вот мы на высоте 3 300 футов над уровнем моря. Старый, матерый баран охранял своих овец на крутом снежном склоне. Нам оставалось только выжидать удобного момента. Мороз был - 31°C.
Наконец, на закате баран стал загонять трех овец, и мы с Кэмом начали подбираться к нему поближе. Когда мы незамеченными подошли на дистанцию выстрела, баран повернулся к нам боком. Лук мой замерз, и мне с трудом удалось натянуть тетиву. Все замерло. Казалось, даже молекулы остановились.
Баран вздрогнул от удара стрелы. Овцы постояли в недоумении и ушли, а властелин гор упал.
Мы не ощущали холода, пока не взялись за барана; тогда холод стал невыносимым. Кто-то из нас пошутил, что тут холоднее, чем на Северном полюсе. То ли мы в азарте просто забыли о замерзших пальцах, то ли теперь от работы кровь пришла в движение и пальцы вновь обрели способность что-то чувствовать. Нам не пришло в голову, что могло еще похолодать. Лишь потом мы узнали, что в тот день в Калгари была зафиксирована самая низкая температура на планете. Шутка про Северный полюс оказалась правдой.
Спасибо всем товарищам, помогавшим подготовить и организовать эту замечательную охоту. Жалко, что их не было с нами в тот памятный день. Утешает лишь то, что им было тогда значительно теплее, чем нам.