Зинаиду Павловну я вспоминаю всегда с душевной болью и далекой щемящей печалью. Вот и сейчас вижу голубое утро далекого первого сентября, когда мы, ученики небольшой семилетки, толпились у крыльца школы...
Потом мы разбежались по классам. Сели за парты, вытащили из сумок тетради, книжки и ждали, когда наконец зайдет она, наша новая учительница.
Зазвенел звонок, и почти y тот же момент дверь осторожно открылась и в класс вошла она, маленькая, щуплая.
- Здравствуйте, - сказала громко и весело, подошла к столу, развернула журнал, - я буду у вас классным руководителем и буду вести математику. А теперь давайте знакомиться. Зовут меня Зинаида Павловна.
Она улыбнулась и начала дрожащим и очень напевным голоском вызвать всех нас по порядку по списку. И мне — не знаю почему — захотелось сделать что-то такое, чтобы испортить всю праздничность этого дня, испортить новой учительнице настроение. Я вынул из кармана булавку и ткнул ею в друга по парте. Тот крикнул на весь класс.
Щеки у Зинаиды Павловны стали красными, она потихоньку поднялась и, вставившись у меня голубыми глазами, карандашом указала на угол. И это подлило масло в огонь.
Назавтра я залез y колхозный сад, и сторож прибежал за мною прямо в школу. Классная руководительница велела мне высыпать на стол груши и яблоки. Я не послушался, и снова, на этот раз аж два урока, простоял в угле.
Через день я натворил еще какую-то глупость. А там и пошло...
Никто ни дома, ни в школе не мог понять, что со мною стало. Раньше по математике я имел только "отлично" и "хорошо", теперь же напротив моей фамилии в журнале запрыгали тройки, двойки и даже единицы.
Меня водили в учительскую, вызвали к директору. Но ничего не помогало. Стоило только увидеть y классе Зинаиду Павловну, как меня так и тянуло сделать какой-то выпад.
Классная руководительница следила за мною очень пристально, старалась не пропустить даже маленькой моей провинности. Потом вдруг ее словно кто-то подменил. Что бы я ни делал — она не обращала внимания. И это бесило меня больше всего. Не зная как отомстить учительнице, я начал желать Зинаиде Павловне болезни.
Классная руководительница не болела. Она была верна и всегда ровно в девять переступала порог нашего класса.
Заболела Зинаида Павловна неожиданно весною, перед самыми экзаменами. И тогда я вспомнил, как когда-то желал учительнице болезни. Вспомнил, и мне показалось, что во всем виноват я и только я. Это я не давал ей покоя, это я не раз доводил ее до слез. Если бы я, Зинаида Павловна не подорвала бы здоровья и не болела бы. Уроки не лезли в голову, и я целыми днями бродил где попало. Как - то даже попал y старый, запущенный сад. Там, среди одичавших кустов смородины и малинника, я нашел кустик сирени. И тут я подумал: как было бы хорошо теперь подарить Зинаиде Павловне букет такой вот росистой лиловой сирени.
Вечерком я сел на велосипед и поехал y местечко. Оно было километров в пяти от нашей деревни. Там, я хорошо знал, в огородниках цвела сирень. Я перелез через высокий дощатый забор и под самым окном наломал целую охапку сирени.
Всю ночь я не спал, ждал момента, чтобы незаметно занести в дом сирень. Этот момент случился только на рассвете. Я тихонько открыл дверь и прямо на кухне на стол положил огромный росистый букет.
Зинаида Павловна быстро выздоровела и снова пришла в школу. И мне показалось, что добрее и красивее учительницы не было еще никогда в нашей школе.